– Что?.. – шепчу я, не веря ушам.

– Она изуродовала её, Деви! У Лиан обожжена половина лица… Лекарь сказала, что это какая-то алхимическая смесь, от которой не получится избавиться до конца. Шрамы останутся навсегда. Она всю жизнь будет такой!

Ужас накрывает меня ледяной волной, выбивая воздух из лёгких. Я прижимаю ладонь ко рту, чувствуя тошноту. Перед глазами всплывает красивое лицо Лиан. Да, мы сильно поссорились. Но такого я бы ей никогда не пожелала…

И эта мерзкая Молли! У неё совсем нет границ. Зейл её использовал, а она только рада нагадить.

– Где Лиан? – мой голос будто чужой.

– В лазарете.

– Идём.

Во мне бурлит настоящая ледяная ярость.

Я – староста.

Я отвечаю за полукровок. И это нападение… это не просто разборки между адептами или жестокая шутка, как тогда на вечеринке.

Это самое настоящее преступление.

Я обязана решить этот вопрос. И на этот раз я не буду прятаться за спиной Кая.

Глава 8

Мы влетаем в лазарет. Запах лекарственных трав и мазей ударяет в нос, сейчас он вызывает дурноту.

Лиан сидит на кушетке, сгорбившись. Её плечи мелко трясутся. Услышав шаги, она поднимает голову, и я едва не делаю шаг назад, чувствуя, как ледяной ужас сковывает внутренности.

Левая половина её идеального лица сейчас представляет собой кровавое месиво. Кожа густо намазана какой-то зеленоватой, светящейся мазью, но даже сквозь слой лекарства видно, что ткани лица разъедены. Веко опухло так, что глаз превратился в узкую щель, губа вздулась, пузыри ожогов спускаются к шее.

Это настоящее зверство.

– Я уродина… – скулит она, и этот звук, булькающий и жалкий, разрывает мне сердце. – Уродина, уродина! Не смотрите на меня! Отвернитесь!

Она пытается закрыть лицо руками, но вскрикивает от боли, когда пальцы касаются обожженной кожи.

Я застываю, не в силах вымолвить ни слова.

В горле стоит ком.

Мне хочется закричать, что я же говорила! Я предупреждала, что Зейл опасен! Но я сглатываю эти слова. Сейчас не время для поучений.

– Лиан… – я подхожу ближе, преодолевая оцепенение, и осторожно беру её за здоровую руку.

– Теперь я не выйду замуж, да? – она смотрит на меня уцелевшим глазом, в котором плещется безумие. – Кому я такая нужна? Почему… почему Зейл так поступил?!

Я знаю ответ, но снова предпочитаю не комментировать его причастность.

– Мы подумаем, как всё исправить, – твердо говорю я, хотя сама не верю в это. – Сейчас лекари творят чудеса…

– Не в этом случае, – раздаётся сухой голос лекарши.

Она подходит к нам, вытирая руки полотенцем.

– Это особый алхимический состав. В основе яд редкого животного. Да, немного получится сгладить рубцы, снять воспаление, но лицо уже не будет прежним. Нужно надеяться, что кожу не стянет слишком сильно и мимика сохранится.

Лиан заходится неистовым, бурным плачем. У неё истерика.

Я смотрю на рыдающую бывшую подругу, и во мне что-то щёлкает. Внутри нарастает холодая решимость.

Эта дрянь Молли сделала это не просто так. Она ведь решила помочь Зейлу, чтобы унизить меня. Хотела показать, что я никто.

Но она ошиблась.

Я не спущу это на тормозах. Я добьюсь того, чтобы она ответила за всё. И Зейл тоже ответит, даже если Кай уже добрался до него.

– Дария, – я резко поворачиваюсь к подруге. – Будь с ней, поддержи её.

– А ты куда? – даже всегда собранная Дария сейчас на грани.

– К ректору, – бросаю я, направляясь к выходу.

– Деви, – надломленный голос Лиан летит мне вслед. – После того как Молли со мной это сделала, велела мне передать, что ты следующая. Она сказала, что изуродует тебя так, что Кай больше не посмотрит.

Мерзкая сука. Я проучу её. Найду как испортить ей жизнь. И не позволю ей больше думать, будто она может разрушать мою жизнь безнаказанно. Она даже с жертвами не считается. Для неё трагедия Лиан так… сопутствующий, но довольно приятный факт.

Я давлю первый порыв вытащить Молли из кровати и как следует отыграться на ней. Теперь, когда моя магия стала куда сильнее, когда я уже смогла справится даже с Зейлом, я не чувствую себя такой же беспомощной, как и раньше.

И Эйвери больше нет. Нужно, чтобы с нас – полукровок – сняли ограничение. Но этим я займусь завтра.

А сейчас я не буду поддаваться животным порывам, которые могут обернуться против меня. Сначала надавлю на ректора.

Я знаю, что он уже спит. В коридорах преподавательского крыла стоит мёртвая тишина, нарушаемая лишь гулким храпом коменданта, который, по своему обыкновению, дрыхнет в кресле на посту.

Я проскальзываю мимо него незамеченной.

Остановившись перед дверью с золотой табличкой, я делаю глубокий вдох, наполняя лёгкие кислородом и ненавистью ко всем, кто считает нас отбросами. Ректор входит в их число, так что будет непросто.

А затем решительно и очень громко стучу.

Плевать, что сейчас глубокая ночь.