— Вы совершаете ошибку, генерал! — лорд Вилмор стоял у кареты, поправляя напомаженный парик. Он старался сохранять невозмутимость придворного, хотя холод северных земель явно заставлял его нервничать. — Это прямой приказ Его Величества. Раз консумация уже совершилась, леди Илина должна немедленно отправиться во дворец. Король лично проследит за её благополучием.

Я стоял на обледенелых ступенях, опираясь на трость. Ветер трепал полы моей расстегнутой рубашки, но я не чувствовал холода. Проклятие здесь было ни при чем — внутри меня бушевал такой пожар ярости, что снежинки должны были таять, не долетая до моей кожи.

— Передай моему брату, — мой голос прозвучал тихо, но Вилмор вздрогнул, словно от удара, — что девушка остается здесь.

Посланник замер. Его спокойствие осыпалось, как сухая штукатурка. — Остается? Но… Генерал, вы не понимаете. Король ждет её. Если она… — Вилмор осекся, его взгляд испуганно скользнул по моему изуродованному торсу, виднеющемуся в вырезе рубахи, а затем к окнам запертой башни. — Великие боги… Что с ней? Вы хотите сказать, что она не в состоянии ехать? Вы… вы что-то сделали с ней? Она вообще жива после этой ночи?!

Я криво усмехнулся, глядя на его побледневшее лицо. Пусть думает, что хочет. Пусть наш «Золотой мальчик» скрипит зубами, представляя, как я, искалеченное чудовище, касаюсь его вожделенной игрушки.

— Жива она или нет — теперь касается только меня, — отчеканил я. — Леди Илина принадлежит мне. По праву закона, который даже король не в силах отменить. По праву, которое выше королевского.

Я коснулся своего предплечья, где под тканью горела свежая метка.

— Это безумие! — взвизгнул Вилмор, отступая к карете и едва не спотыкаясь о подножку. — Король этого не потерпит! Вы удерживаете дочь врагов короны вопреки воле монарха! В следующий раз я приеду с отрядом королевских гвардейцев. Мы вышибем эти ворота, и вы еще пожалеете, что пошли против брата ради этой девчонки!

— Хоть всю армию приводи, — рыкнул я, когда кучер стеганул лошадей. — Здесь моя земля. И здесь мои правила. И девушка моя.

Я не стал говорить, что первая ночь не состоялась. Саргону незачем знать, что Илина все еще невинна. И уж тем более, я не стал бы говорить ему о том, что она оказалась моей истинной парой. В тех ветхих, запретных книгах о черной магии, которые изучали её родители, не было ни единого упоминания о ритуалах, способных подделать метку истинности. Значит, Илина на самом деле моя. По праву предков, по праву магии. Это было единственное, что имело сейчас значение.

Вилмор запрыгнул в карету, хлопнув дверцей с силой, достаточной, чтобы разбить стекло. Кучер хлестнул лошадей.

Золоченая карета покатила прочь. Я смотрел ей вслед, и горечь затопила горло. Саргон привык получать всё, что блестит. Но больше всего меня жгло воспоминание о том, как после того рокового дня в Тронном зале брат ни разу — ни единого раза! — не коснулся меня. Ни ободряющего хлопка по плечу, ни рукопожатия.

Он смотрел на мои шрамы с такой плохо скрытой брезгливостью и страхом перед Тьмой, что это одиночество стало острее любой физической боли.

Мой родной брат боялся заразиться моим уродством.

Я поднял голову. Там, на третьем этаже, в окне виднелся бледный силуэт. Илина. Она прижималась к стеклу, провожая карету полным отчаяния взглядом.

В груди что-то царапнуло. Остро, неприятно.

Она хотела уехать. Она молила о спасении. От меня.

— Глупая, — прошептал я. — Ты не понимаешь, от чего я тебя уберег. Саргон сломал бы тебя быстрее, чем я. Он бы сделал из тебя куклу, а когда надоела бы — выбросил псам.

Я побрел в замок, размышляя о том, с чего на самом деле всё началось десять лет назад. Саргон уверял меня, что это был лишь захват власти черными магами. Я и сам был такого же мнения, лично видел, как чернокнижники с помощью своей магии убивали невинных, принимали в свои ряды все больше и больше людей, захватывали их умы и магию. Они захватывали целые города, которые потом выжигались.

Но чем больше я вспоминал отчаянные крики тех, кого я убивал, тем чаще в голову лезла мысль: а не было ли то восстание криком о справедливости, который мы заглушили с особой жестокостью? Были ли Вермари предателями или просто жертвами? Тогда я слепо верил докладам отца и брата, а сейчас уже не узнаю правды. Все отчеты, все бумаги и доклады надежно спрятаны во дворце, под замком «Золотого мальчика».

Пожалуй, надо будет отправить Саргону официальный запрос на просмотр всех бумаг и докладов десятилетней давности. Но не сейчас. Позже. Еще несколько дней можно обождать.

Всю ночь я провел в библиотеке, перерыв все гримуары, конфискованные у ее родителей, все запретные книги о магии крови. И я ничего не нашел. Ни единого упоминания о ритуале, способном подделать метку истинности. Ни одной лазейки.

Это значило только одно.