— Ну же, Птичка, смелей. Я не караю за вопросы. Мне хочется знать, что творится в твоей голове, кроме страха, — произносит он с маниакальным предвкушением.

— Я не понимаю, зачем я здесь. К чему все эти встречи и беседы? — наконец, выдавливаю из себя.

— Вполне логичные вопросы. Ты здесь для моего удовольствия.

Мастер останавливается где-то в центре цветочного лабиринта и отпускает мою руку.

— Под «удовольствием» я пока подразумеваю созерцание твоей красоты, наслаждение твоим запахом и голосом. Мне хочется впитывать твои эмоции, и я не скрываю, что получаю от этого удовольствие. Я хочу, чтобы и ты наслаждалась нашими встречами так же, как и я. Хочется разделить это с тобой. Но пока даже Тор получает от прогулки больше радости, чем ты, — усмехается он, кивая на пса, который продолжает носиться вокруг, что-то вынюхивая в кустах.

Я замираю, когда Мастер обходит меня и встаёт сзади. Так близко, что я чувствую его дыхание над ухом. Когда главный демон Эдема дышит тебе в затылок, паника накрывает сама собой.

— Но давай посмотрим на это с другой стороны, — вкрадчиво, почти шёпотом, произносит он мне на ухо.

Всхлипываю, когда его ладонь ложится мне на живот и прижимает меня к себе. Закрываю глаза, потому что его рука лежит так низко, а под тонкой тканью отчётливо чувствуется, что на мне нет трусиков.

— Я ни в коем случае не хочу сравнивать тебя с моим псом. Просто разберём животную природу и модель поведения. Хорошо? — выдыхает он мне в ухо.

Я молча киваю. Моё тело напряжено, как струна, а сердце колотится так, что заглушает всё вокруг.

— Мой пёс понимает, кто его хозяин. Он доверяет мне, уважает и беспрекословно слушается. И для него это не неволя, а чувство защищенности, — продолжает он хрипло нашептывать мне в ухо, а затем шумно вдыхает запах моих волос. — У него есть определённая, контролируемая мной свобода в установленных границах. Не самая плохая участь, не находишь?

Грубые губы Мастера скользят по краю моего уха, вызывая мурашки.

Леденящие мурашки страха.

Широко раскрываю глаза и смотрю на пса, с которым меня сейчас сравнивают.

— Можешь не отвечать. Я чувствую по твоему напряжению и лёгкой дрожи, что ты со мной не согласна.

А я не согласна с тем, что его ладонь на моём животе начинает скользить по шёлку платья, вырисовывая круги. Живот сводит болезненным спазмом паники.

— Ты всё ещё веришь в другую реальность. Надеешься, что есть выход из Эдема и вас всех спасут. Веришь в справедливость, в честность, в кару свыше для такого исчадья ада, как я, — зло усмехается он мне в ухо.

Взвизгиваю, когда Мастер смыкает зубы на моей мочке, слегка прикусывая.

— Но спешу тебя разочаровать: такого мира не существует. Другой реальности у тебя больше не будет. Увы. Эдем никого просто так не отпускает. Вход есть, выхода нет, — холодно, словно вынося приговор, произносит он. — Но в моей власти создать для тебя другую реальность. Убедительную иллюзию, в которую ты сама начнёшь верить.

Его вторая рука ложится мне на шею, пальцы поглаживают место, где бешено бьётся пульс. Меня сковывает ужас. Ни вздохнуть ни выдохнуть. Кажется, он сейчас сожмёт мне шею, и моя реальность погаснет.

— Ты будешь спать на шёлковых простынях, пить дорогое вино, носить самые изысканные наряды и баснословно дорогие украшения. Любой твой каприз будет исполнен в пределах Эдема. Для меня нет ничего невозможного, Птичка. Твой страх уйдёт и станет лишь фоном. В Эдеме будет твориться ад, но тебя он не коснётся. Ты перестанешь быть слабым игроком без шансов и станешь зрителем, а в будущем – моей самой гениальной актрисой и украшением этого места. Ты будешь не просто ждать своего часа, а по-настоящему жить в нашем маленьком параллельном мире. Выбор за тобой. Скоро новая фаза игры, и твои шансы выжить минимальны. Но у тебя есть выбор. Всего одно твоё добровольное «да». Продай мне свою душу, моя маленькая Птичка. Отдай мне контроль, верность, покажи покорность и… — он снова глубоко вдыхает запах моих волос, словно упиваясь своей фантазией.

— Простыми словами, я должна лечь в вашу постель, стать вашей подстилкой и всё покорно принимать? — почти плача, выдыхаю я.

— Зачем так вульгарно? В следующий раз я накажу тебя за такие слова, — холодно и недовольно хрипит он мне в ухо, и его пальцы действительно сжимают мою шею. — Под меня не «стелются». Со мной не «спят», ублажая. Мне поклоняются. Ты пока не умеешь этого. Но я научу. Ты сама будешь мечтать оказаться в моей постели и преданно ждать. Сейчас тебе кажется подобное поведение невозможным, но, поверь, пройдёт время, и твоё сознание перевернётся. И это лучше, чем жалко сгинуть в этих стенах. Стань моей лучшей актрисой, и я тоже буду поклоняться тебе, — выдыхает он голосом змея-искусителя.

Но все мы знаем, чем заканчивается такое искушение.