Лишь мимолётом проскользнуло небольшое сожаление и благодарность за самопожертвование и выигранное время — вошедшего Оллания он действительно хорошо знал. Ведь Пий, немного ни мало, был древнейшим и первым из Вечных — бывший даже старше самого Императора.

И теперь он пожертвовал не просто жизнью, но и уничтоженной душой. Насколько древней, что её смерть вызвала психическую волну, позволившую Императору выиграть ещё одну секунду.

За которую собранная мощь перешла в движение.

И в которую Хорус попытался прервать действие Императора.

Но было поздно — Луперкаль обладал грубой силой, но Повелитель Человечества — всё тем же мастерством, и выигранное время позволило реализовать его по-максимуму.

В руках поднявшегося на ноги Владыки Людей появилось пылающее голубым пламенем копьё просто чудовищной психической мощи, превосходящей всё то, что он показывал в бою ранее — пожалуй, его можно было назвать Копьём Анафемы. Идущее каждую миллисекунду сражение просто не давало ему времени, чтобы подготовить его.

А до начала схватки Хорус был ещё слишком человеком, чтобы на него эффективно подействовала атака, созданная для поражения самих Тёмных Богов.

Теперь же Хорус был почти подобен им.

Взгляд единственного глаза Императора устремился на брешь в броне на груди своего падшего сына.

Сконцентрированный на появлении отца, а затем и на битве с ним, Чемпион Хаоса точно также не успевал восстановить целостность своего доспеха — подобно тому, как Император не успевал приготовить нынешнее психическое копьё.

Им не требовались последние слова, пафосное и глупое прощание или раскаянье.

Это был не удар милосердия, о котором Император давным-давно забыл, это была казнь.

От понимания этого на искаженном лице Хоруса возникло выражение чистейшего ужаса, от понимания того, что эта атака пронзила потолки всякой мощи, вознёсшись на уровень, доступный лишь настоящим повелителям Имматериума.

Она стала концептуальной, подобной Тёмным Богам и их собственным концепциям.

Это была концепция Анафемы — концепция отлучения.

И сейчас Император Человечества отлучал своего сына от Тёмных Богов, что при его связи с ним было равноценно полной и абсолютной гибели.

...Копьё Анафемы ринулось вперёд, прямиком в проделанную Копьём Ангела дыру.

Пространство на его пути сжигалось, оставив след, который будет здесь висеть незаживающей раной в реальности до тепловой смерти вселенной.

И наконец, вонзилось между верхним глазом на груди доспеха, и нижнем на его животе.

Пламя приняло сжигать метафизическое место, где ранее была душа Хоруса, а ныне обладали частички Тёмных Богов, которые он беспощадно испепелил, нанося удар непосредственно по их хозяевам, вынужденным разорвать контакт со своим Чемпионом, чтобы не пострадать ещё сильнее. Слишком антагонистична им была концепция Императора.

...Пламя резко потухло.

Взгляд архипредателя стал пустым.

Психическая энергия взорвалась, и чудовищной волной прошлась по всей солнечной системе, буквально испепеляя всех попавших под неё демонов, и уничтожая саму их суть.

В один-единственный момент Хаос потерял чуть меньше десятой части всех своих тварей.

И эта волна была лишь остаточными отголосками атаки Императора, что уничтожила части душ Тёмных Богов.

Гигантское тело Луперкаля грузно рухнуло на спину, нынче бывшее простым куском органики и металла.

Израненный, и совершивший откровенно пирровую победу, Император Человечества, тем не менее, был не слишком разочарован итогом. Сосуд Хаоса был повержен, а он ещё и смог нанести серьёзный удар по своим врагам, слишком сильно и слишком глубоко вложившихся в Хоруса, чтобы тот смог составить Анафеме хоть какую-то существенную конкуренцию, не то что победить.

Но после этого и сознание самого древнего человека начало затухать и угасать.

Однако... Вариант выживания был даже в этом исходе будущего.

Так что он позволил себе рухнуть вновь на землю, не имея сил даже для восстановления собственного внешнего облика — не говоря уже о повреждениях собственной души, образно говоря, выглядящей сейчас как решето.

— Отец!.. — раздался громкий голос, на миг позволивший слегка осветлить затухающий разум Императора.

Последний нашёл в себе силы лишь для того, чтобы моргнуть одним глазом — но этого было достаточно Рогалу Дорну и сопровождающим его Кустодиям для понимания, что его отец и их повелитель ещё вполне жив, и в ближайшее время точно не умрёт.

+Золотой Трон... Посадите... На мой Золотой Трон.+

Едва-едва выдавив из себя последний психический приказ, Император замолк и сконцентрировался исключительно на том, чтобы не дать своей израненной сущности развалиться на части, не дать разбиться на осколки.

Дорн осторожно приподнял на руки тело отца, и быстрым шагом отправился прочь из тронного зала.

...Тронного зала, что, казалось, полностью опустел.

Но это было лишь заблуждением.

Ведь буквально через несколько минут тени в помещение неспешным шагом вошли двое.