Звук вырывается хриплый и отрывистый. Я понимаю, что это почти бессмысленно. Он до сих пор заперт в той проклятой камере. Но даже малейший шанс, даже едва заметная надежда стоят того, чтобы попытаться.

Лицо Офиэля искажается яростью.

— Довольно! — ревёт он, голос грохочет, расколов хрупкую тишину. — Кончайте с ней!

Страж не колеблется. Тащит меня к краю тёмных, бурлящих вод. Вонь, поднимавшаяся оттуда, тошнотворная, гнилая, пропитанная отчаянием.

Вот оно. Конец.

Холодная вода поднимается, накрывая меня. Я закрываю глаза, цепляясь за последние клочки надежды, что где-то, каким-то образом, кто-то меня всё-таки вспомнит. Может быть, Векс найдёт выход.

Но холод смыкается, а тьма уже подбирается, готовая забрать всё, что у меня осталось.

Эхо моего имени разрывает удушающую тишину камеры.

— Векс! — голос Лили, прошитый ужасом, раскалывает тщательно выстроенные стены моего самообладания.

Три дня прошло с тех пор, как Офиэль, этот подлый выродок, утащил её из моей камеры к Собору. Три ёбаных дня мучительной тишины. И вот теперь это.

Первобытный страх сжимает моё горло.

— Лили! — реву я, звук отскакивает от холодных каменных стен. Я бросаюсь к железной двери, пальцы смыкаются на прутьях. Я дёргаю, кричу, рычу и тяну с яростью. Каждая мышца в теле натягивается, жилы горят, всё подпитывается одним единственным, безумным желанием добраться до неё. Кажется, сама земля дрожит от моей ярости.

Смотрю вниз, и дрожь в полу совпадает с дрожью в моих руках.

И тогда вижу это.

Плоть отслаивается. Человеческая оболочка, которую я ношу, как чужое пальто, слезает, растворяется, открывая под ней холодную, костяную правду. Я теряю себя.

— Сука!

С гортанным рыком, больше звериным, чем человеческим, я собираю все остатки своей силы и дёргаю в последний раз.

Железо взвизгивает. Металл стонет под невозможным усилием. И потом, с оглушительным треском, дверь вырывается с петель, и улетает прочь.

Даже не оглянувшись, я бросаюсь бежать.

Снаружи воздух густой от вони Подземного Мира. Я окидываю взглядом пустой пейзаж и вижу их: Офиэль и кучка других жнецов столпились у Врат Царства Людей, у самого края Светящихся Вод.

Я оказываюсь там в мгновение ока, мой голос срывается на искажённый, нечеловеческий рык:

— Что вы сделали?!

Офиэль резко оборачивается. На лице мелькает удивление. Он не говорит ни слова, но молчание звучит обвинением.

Мой взгляд мечется к Светящимся Водам. Тёмная, мерцающая поверхность скрывает неведомые ужасы.

И тогда я вижу её.

Лили.

Её утягивает всё глубже и глубже в воду, тело становится прозрачным, почти эфирным.

Я рвусь к обрыву, готовый прыгнуть следом, но голос Офиэля останавливает меня:

— Слишком поздно, Векслорн. Она, скорее всего, уже мертва. Если ты войдёшь туда, тоже встретишь свой конец.

Я медленно поворачиваю к нему голову. Неверие перетекает в презрение.

— Меня поражает, что ты до сих пор этого не понял, Офиэль, — говорю я, и из слов капает отрава. — Если умрёт она, умру и я.

И я прыгаю.

Светящиеся Воды оказываются кошмаром.

Ледяная хватка смыкается на костях, высасывая жизнь с каждым движением. Моя скелетная форма ноет, распадаясь, угрожая рассыпаться в ничто. Но я продолжаю. Прорываюсь сквозь холод и тьму, через боль, которая может сломить любого.

Наконец вижу Лили.

Я вытягиваю руку, хватаю её за запястье и тяну к себе, поднимая нас обоих на поверхность. Каждая мучительная секунда кажется вечностью.

Если мы не выберемся, то я лучше встречу смерть рядом с ней.

Но затем, на всплеске последней силы, мы вырываемся на поверхность.

Я вытаскиваю её на берег и падаю рядом, на мгновение забыв о боли. Подползаю ближе. Её кожа почти полностью прозрачная, кости проступают под ней слишком ясно. Я наклоняюсь, осторожно касаясь её щеки костяными пальцами.

— Лили, — шепчу сорвавшимся голосом.

Время словно растянулось и исказилось.

На её щеках проявляется слабый оттенок цвета, и она судорожно вздыхает, кашляя и выплёвывая чёрную воду.

Её глаза распахиваются, и она отшатывается от меня, страх мгновенно заливает лицо.

Я всё ещё в виде скелета. Жнец, которого она знала только по кошмарам.

Паника пытается накрыть меня с головой. Я заставляю себя собраться, заставляю человеческую оболочку вернуться. Кость отступает, сменяясь плотью, кровью, жизнью.

— Это я, — говорю хрипло, голос дрожит от тревоги. — Векс.

Она смотрит широко распахнутыми глазами, словно боится моргнуть, пока моё превращение не завершилось.

И когда всё возвращается на место, она судорожно выдыхает и бросается мне на шею, рыдая так, будто держится за последнюю нитку реальности.

— Как ты понял? — задыхаясь выдавливает она.

Я прижимаю её крепче, утыкаясь лицом ей в шею.

— Ты звала, — шепчу тихо.