И тут мою грудь полосует раскалённая, рвущая боль. Такая, будто кто-то вогнал мне в грудину пылающий железный прут и провернул. Я опускаю взгляд и вижу, как в тусклом свете злобно поблёскивает безошибочно узнаваемый изгиб лезвия косы, торчащий у меня из рёбер.

— Бег никогда не был твоей сильной стороной, Векслорн, — мурлычет голос у меня за спиной.

О, звёзды над головой. Офиэль.

Мои губы изгибаются в слабой, ядовито-саркастичной улыбке, несмотря на то что меня подмывает просто вывернуться наизнанку.

— Офиэль. Всегда рад. Хотя должен сказать, вступление у тебя несколько… драматичное. Тебе не кажется?

Он пропускает сарказм мимо ушей и продолжает:

— Несанкционированное использование эфирных проходов, вмешательство в линии времени и… не будем забывать, убийство людей.

Он усмехается, низкий, невесёлый звук эхом разносится по безмолвному лесу.

— Пойдём. Всё будет гораздо проще, если ты не станешь сопротивляться.

За его спиной выступают ещё жнецы, бесшумно выходя из тьмы и приближаясь ко мне.

— Ладно-ладно, обойдёмся без твоей группы поддержки, — говорю, стараясь звучать беспечно, хотя они уже схватили меня, и каждая ладонь ощущается как тиски, сжимающие кости. — Я просто… занимался общественно полезным делом. Соседскую помощь оказывал, знаешь ли.

Меня тащат прочь. Коса, вонзённая в грудь, отзывается ударами боли при каждом шаге.

— Общественно полезным делом? — произносит Офиэль, в голосе его сочится неодобрение. — У тебя будет достаточно времени для этого в Чистилище.

И тут всё останавливается.

Лили застывает в дверном проёме, широко распахнув глаза от ужаса. За её спиной мерцает эфирный свет, дрожащий и гаснущий, пока дверь медленно закрывается. Её лицо, минуту назад изрезанное горем, теперь становится маской чистого страха.

Арк-жнецы, которых, будем честны, вряд ли учили ожидать, что из Эфирных Врат внезапно вывалится человек, на мгновение теряются. Первым приходит в себя Офиэль: обычно непроницаемое лицо теперь искажено недоумением.

— Как ты сюда попала, девчонка? — требует он, голос становится резче, с оттенком подозрения.

Лили не отвечает. Она только смотрит: на меня, на массивные фигуры арк-жнецов, держащих меня как пленника, на Офиэля… и снова на меня. По лицу видно, как лихорадочно крутятся шестерёнки в этом маленьком человеческом мозгу.

Офиэль раздражённо фыркает, явно теряя терпение.

— Неважно. Не имеет значения, — он машет двум громилам рядом со мной. — Взять её.

Жнецы по бокам усиливают хватку, и холод вдруг становится чем-то гораздо хуже, чем холодом, чем-то, что ощущается так, будто сейчас меня окончательно сломают. А в следующую секунду они уже хватают и её.

Лили кричит — маленький, отчаянный звук, который почти сразу проглатывает давящая тишина Мрачных Плоскостей.

Багровые Владения вполне оправдывают своё название. Здесь всё оттенка злого, раздражённого красного: от кирпичей этой «очаровательно разваливающейся» камеры до пульсирующих, похожих на жилы переплетений под потолком. Лили словно растворяется на этом фоне, бледнея на глазах.

— Эй! Арк-жнецовская бригада! Обслуживание номера! Я бы хотел поменьше экзистенциального ужаса к моим страданиям, пожалуйста! — кричу я, тряся решётку.

Голос эхом прокатывается по давящему коридору и, разумеется, остаётся без ответа. Прелестно.

Лили кашляет, и этот сухой, дребезжащий звук режет по моим несуществующим нервам. Подземный Мир убивает её, высасывая жизнь из смертного тела.

— Векс… — её голос едва слышен.

Я опускаюсь рядом.

— Полегче, дорогая. Береги силы. Накричишь на меня потом. Ну знаешь… когда мы будем потягивать мохито на залитом солнцем пляже после того, как я, разумеется, вытащу нас отсюда благодаря своему непревзойдённому уму и коварству.

Решётка со скрежетом расходится, прерывая мой, безусловно, гениальный план побега.

В дверном проёме стоит Офиэль, источая самодовольство, как сломанный нимб. Рядом с ним Талия. Её тёмные глаза остаются нечитаемыми.

— Векслорн, — тянет Офиэль голосом, сочащимся притворным сочувствием. — Какая жалость. Но, по правде говоря, винить тебе стоит только себя. И, возможно, свою маленькую… подружку.

Он театральным жестом указывает на Лили.

Я сужаю глаза.

— Она — основная причина, по которой ты оказался в этой каше, — добавляет он.

— К сути, Офиэль. У меня нет вечности слушать твою мелодраматическую чушь.

Он усмехается, издавая жестокий, глухой звук. Затем переводит внимание на Лили, его взгляд тревожный и напряжённый.

— Милая, почему бы тебе не спросить Векслорна, как вы познакомились? Уверен, он расскажет очаровательную историю. Историю о… совпадении.

— О чём он говорит, Векс? — Лили смотрит на меня, нахмурившись.

У меня в животе всё стягивается узлом. Я избегаю её взгляда, уставившись в шершавый пол камеры.

— Он пытается залезть тебе в голову, Лили. Не слушай его.

Улыбка Офиэля становится шире.