Моё первое побуждение — это направиться в Собор, где, как я сказал Лили, обычно хранилась моя коса. Но когда добираюсь, огромный зал пуст. Только мои шаги, отдающиеся эхом. Что-то не так.

И тогда до меня дошло.

Лили не дура. Она знает, насколько тут опасно. Послушала меня.

Я сказал ей: если не успеешь, беги и прячься.

Кобальтовая Бухта находится на другом конце этого проклятого мира, ближе к краю. Я срываюсь на бег, пролетая мимо жнецов, надеясь, что никто не всмотрится.

А если они нашли её? Если она заблудилась?

Я должен успеть.

Тёмные Плоскости никогда не были прогулкой. Даже для такого, как я. Корявые, костлявые деревья тянутся когтями к тусклому небу с серным оттенком. Воздух густой от запаха гниения и сожалений.

А сегодня это ещё и долбаная полоса препятствий. Ветки хлещут по лицу, колючие плети цепляются за и без того разорванную рубашку, земля под ногами неровная и пытается подставить подножку каждым шагом.

— Чёрт бы тебя побрал, Лили… Где же ты? — цежу я, пнув ворох ломких листьев, которые рассыпаются в пепел.

Я должен был защитить её. Увести в безопасное место. Я сказал ей спрятаться в Кобальтовой Бухте, там, куда арк-жнецы не суются.

Но вот я лечу через этот проклятый лес, уверенный, что она сделала ровно наоборот.

Я ругаюсь снова, и звук тонет в давящей тишине.

И тут я вижу её.

Стоящую возле могилы.

Не у пещеры. У МОГИЛЫ.

— Лили!

Я бросаюсь к ней, не обращая внимания на ветви, которые бьют по лицу. Хватаю за руку и дёргаю, оттаскивая от того, что она там рассматривала.

Она вскрикивает и отшатывается, а затем её глаза расширяются:

— Векс!

Облегчение волной разносится по её лицу, и она обнимает меня так крепко, будто боится, что я исчезну.

— Векс… мне было так страшно!

Я неохотно обнимаю в ответ, затем отстраняюсь и хмурюсь.

— Что ты здесь делаешь? Я же сказал тебе идти в пещеру. Ты решила угробить нас обоих?

Тон у меня жёсткий. Она отстраняется, и на её лице отражается неуверенное чувство вины.

— Я шла! Была на пути в пещеру, но… потом увидела это, — она неопределённо машет в сторону надгробия. — Мне стало просто… любопытно.

Любопытно. ЛЮБОПЫТНО?!

— Любопытно? Лили, арк-жнецы сейчас будут охотиться на меня. А если найдут тебя рядом — разорвут тебя на части. Любопытство погубило кошку, и тебя оно определённо убьёт!

Я провожу рукой по волосам, заставляя себя дышать.

Она прикусывает губу и опускает взгляд на ботинки.

— Знаю. Просто… тут такие старые могилы. И мне стало интересно, почему в Подземном Мире вообще есть могилы. Я думала, жнецы не умирают.

— Лили… — выдыхаю я, мой голос смягчается. — Я понимаю. Но это не безопасное место. Нам надо уходить.

Она вздыхает, вкладывает ладонь в мою, и мы направляемся к Кобальтовой Бухте. Я не могу рисковать её жизнью, задерживаясь здесь. Офиэль и остальные наверняка уже поняли, что меня нет, и будут искать. Если выяснят, что она тоже тут, поблажек не будет.

Мы наконец добираемся до пещеры, оба задыхаясь от бега и постоянных падений о ветки и корни. Ненавижу этот грёбаный лес.

— Подожди. У меня есть кое-что для тебя, — вдруг выдыхает она и устремляется дальше в темноту.

Хмурое выражение моего лица быстро сменяется недоверием, когда она возвращается, держа в руках мою косу. Ну, «держа» это громко сказано. Её почти гнёт под весом.

— Ты правда это сделала, — я упираю руки в бока и смеюсь, не веря.

Она гордо улыбается, а потом хмурится.

— Ты думал, я не смогу?

Пиздец. Хороший ход, Векс, ты идиот.

— Э-э…

Уголок её губ дрожит, и она подтягивает косу ближе, чтобы я смог забрать.

Холодная сталь вибрирует в ладони, знакомая пульсация силы ударяет в кровь. Я снова стал собой. Благодаря ей.

Лили стоит передо мной, слегка запыхавшись, её широко раскрытые глаза выражают смесь благоговения и беспокойства.

— Как ты её нашла? — выдыхаю хрипло.

Она пожимает плечами, прядь волос падает на лицо.

— Я пошла на ощущение. И… она вообще-то не из тех вещей, которые легко не заметить.

Я тихо усмехаюсь, провожу большим пальцем по гладкому обсидиановому лезвию.

— Спасибо, Лили. В тебе больше смелости, чем я мог себе представить.

— А ты как выбрался? — спрашивает она, наклоняя голову. — Из камеры.

— Адимус, — отвечаю я, — помог.

Мы устраиваемся на пыльном полу пещеры. Тишину нарушает только капание воды где-то в невидимых углах. Вес косы успокаивает. Но тяжесть в груди сильнее: Лили в Подземном Мире из-за меня.

Через некоторое время она тихо говорит:

— Откуда здесь могилы?

Я вздыхаю, и этот вздох отзывается эхом в тесном пространстве.

— Долгая история, — начинаю я, проводя рукой по волосам. — Больше девятисот лет назад был другой жнец. Он нарушил правила. Влюбился в человека.

Глаза Лили расширяются.