— Кларенс-Хаус. Сады обычно открыты для публики в летние месяцы, но король был у меня в долгу, так что это место теперь наше.

Моя челюсть буквально ударилась об пол. Ну, не буквально, но близко к этому.

— … Король? В смысле, король Англии?

— Он король Соединённого Королевства и Содружества, но да, — подтверждает он это с таким небрежным видом, словно это обычное дело. — Кларенс-хаус — одна из его лондонских резиденций, но сейчас он находится в зарубежном турне.

— О, так король и королева не собираются к нам присоединиться? — шучу я, но выражение лица Александра расцветает таким коварством, что я сжимаю бедра, чтобы не дать возбуждению стекать по ноге.

— Нет, и это хорошо, учитывая то, что я планирую с вами сделать, миссис Де Виль.

— Я думала, ты всемогущ.

— О, конечно. Но я уважаю нашего короля, и, хотя я не против небольшого эксгибиционизма, трахать свою жену на глазах у монарха — не мой вариант.

— Мы не можем заниматься сексом на королевской территории.

— Кто сказал? — Он резко останавливает машину, глушит двигатель и поворачивается на сиденье ко мне.

— Я, — говорю я. — А как же Дуглас и Стивен?

— Они ждут снаружи. На территории более чем достаточно охраны, чтобы обеспечить нашу безопасность.

— Точно! — я вскидываю руки. — Мне тоже не очень-то нравится, что они за нами наблюдают.

— Они знают, что нас нельзя беспокоить, пока мы сами не позовём. — Он хватает меня за прядь волос и накручивает её на палец. — Ты сопротивляешься. Мне это не нравится.

— Я выдвигаю логические аргументы.

— Логике нет места в сексе. — Открыв дверь, он выходит и обходит машину сзади.

К тому времени, как я к нему присоединяюсь, он несет большую корзину для пикника и дорожную сумку.

— Ты принёс еду для пикника, — я трогаю грудь. — Я обожаю пикники. И мне нравится мой сюрприз.

— Это не твой сюрприз.

Сверкая идеально ровными зубами, он сжимает мою руку и ведёт меня за дом в потрясающий сад с деревьями, дающими тень, аккуратными живыми изгородями и мощеными дорожками. Справа от нас арка, украшенная ароматными цветами, переплетёнными вокруг каркаса. Он направляется туда, ставит корзину на траву и расстилает большое одеяло. Отсюда мы полностью изолированы от остальной территории и дома.

— Достаточно уединенно для вас, миссис Де Виль?

— Идеально. Можно снять обувь? Я хочу чувствовать траву под ногами.

— Можешь. Сними платье, пока есть время.

— Мне все равно, насколько это личное, я не собираюсь заниматься с тобой сексом здесь.

— Посмотрим. — Он следует моему примеру, снимает обувь и носки, садится на одеяло, похлопывая по нему. — Сядь. Я хочу тебя поцеловать.

Прежде чем моя задница коснулась одеяла, он уже на мне, прижимая к земле, накрывая меня своим телом. Я задыхаюсь от неожиданности, и он пользуется случаем, чтобы прижаться к моим губам, его язык переплетается с моим, его руки исследуют меня, сначала поверх платья, затем зарывшись под него. Он играет с кружевным краем моих трусиков, прежде чем просунуть пальцы внутрь. Застонав мне в рот, он просовывает два толстых пальца, зацепляя их, его аккуратно подстриженные ногти царапают мою точку G.

Я выгибаюсь ему навстречу, мои опасения, что меня заметят, заглушаются острой потребностью кончить.

— Жена, — он целует меня в шею. — Ты опасна.

— Почему же? — шиплю я сквозь зубы, когда он трёт мой клитор. Я уже близко, и он понимает это по тому, как усиливает давление, сильно надавливая большим пальцем на нервный узел.

— Потому что если кто-то хотя бы взглянет на тебя не так, я его убью.

Если бы это был кто-то другой, я бы сочла это просто оборотом речи, но это Александр, и, думаю, он говорит серьёзно. Такая собственническая хватка должна меня пугать, но нет. Это афродизиак. Не знаю, что это говорит обо мне, и не хочу вникать в это слишком подробно. Может быть, он постепенно развращает меня, подчинив семье Де Виль, пока всё, что делало меня Сэлинджер, не исчезнет.

Моё тело взмывает вверх, выгибается, а затем падает. Я цепляюсь за его плечи, трусь о основание его ладони, чтобы пробудить это чувство, которого мне не хватает. Когда я прихожу в себя и открываю глаза, он смотрит на меня сверху вниз, и в его янтарных глазах плавает что-то похожее на обожание.

Как мы до этого докатились? Кажется, ещё совсем недавно мы грызли друг другу глотки, а теперь тонем друг в друге.

Мой живот выбирает этот чувственный момент, чтобы заурчать.

Александр садится и тянет меня за собой. — Давай есть.

— А как насчет… твоей очереди?

Он качает головой, и сначала я думаю, что он злится на меня, но потом вижу его улыбку. — Моя жена голодна, значит, моя задача — её накормить.