— И что она ответила, когда ты рассказал ей, почему хочешь развестись?

Я ёрзаю и отвожу взгляд. — Я ей не сказал.

— И ты не собираешься этого делать?

— Нет.

Лилиан наклоняется вперёд, кладя руки на стол. — Разве ты не считаешь, что должен? Разве она не заслуживает знать, почему, прорвавшись сквозь стены и обретя счастье вместе, ты вдруг меняешь своё мнение?

Иногда мне хочется оставить некоторые вещи при себе. Но Лилиан умеет заставить меня раскрыть рот, и я даже не подозреваю, что делюсь с ней, чем не стал бы делиться ни с кем другим.

Мои плечи опустились. — В среду я повёл её на свидание, и там был ребенок. Девочка, лет шести или семи, наверное. Она упала с велосипеда и поцарапала коленки, а Имоджен… — Я качаю головой. — Тебе бы стоило её видеть, Лилиан. Она была… она утешала этого ребёнка. Тогда я понял, что не могу дать ей бездетный брак.

Она откидывается на спинку стула, откладывает ручку и закрывает блокнот. — Александр, мы знаем друг друга уже давно, но, несмотря на весь прогресс, достигнутый тобой с нашей первой встречи, ты так и не встретился со своими демонами лицом к лицу. И пока ты этого не сделаешь, я имею в виду, не сделаешь по-настоящему, ты никогда не сможешь принимать логичные решения относительно того, заводить детей или нет.

Я не согласен. Я обнажал свою душу в этой чертовой комнате. Несколько раз. И логика — вот чем я, блядь, занимаюсь. Я никогда не принимаю решений, никаких решений, не взвесив последствия.

— Я знаю, что делаю, Лилиан.

— Ну, тогда я тебе не нужна, не так ли?

Мой гнев кипит по дороге обратно в Оукли. Я не знаю, чего хотел от Лилиан. Отпущения грехов, может быть. Согласия с моим решением. Мне следовало быть осторожнее. Лилиан не даёт ответов, а лишь поднимает новые вопросы.

Я позвонил своему адвокату. Он обещает прислать документы мне на почту завтра утром. Я попросил его включить в список крупную единовременную выплату для Имоджен, а также щедрый пожизненный доход. Взамен она должна будет дать мне развод без оспаривания.

Я причиню ей боль, но себе я причиню ещё больше боли. Это правильно. Я делаю это ради неё. Она быстро справится со всем этим, со мной. Она молода и полна жизни. Как только с неё снимут оковы, по моему мнению, она найдет подходящего мужчину, который сможет дать ей то, что ей нужно.

Она заслуживает счастливой и полноценной жизни. Я не могу ей этого предложить.

Я нажимаю кнопку домофона и прошу Дугласа развернуть машину и отвезти меня в отель на ночь. Я с трудом могу вернуться домой, делая вид, что всё в порядке, а утром вручить жене документы о разводе. Я отправляю ей сообщение, что задержался на работе и увижусь с ней завтра. Жестоко, но необходимо.

После бессонной ночи я приезжаю в Оукли без пяти восемь на следующее утро. Проверяю приложение, которое сообщает мне местонахождение Имоджен. Она у меня в комнате. В нашей комнате, после того как я перевез её вещи. Сейчас я жалею об этом решении.

Мне удаётся добраться до своего кабинета, ни с кем не столкнувшись. Закрыв дверь, я хватаю свой последний дневник и изливаю ему свои мысли, сожаления о том, что всё дошло до этого, разочарование от невозможности найти решение. Своё отчаяние от потери женщины, в которую я влюбился, хотя ни на секунду не ожидал, что когда-нибудь полюблю.

Мой телефон загорается, показывая долгожданное письмо. Я открываю его и внимательно читаю документы. Всё в порядке. Теперь осталось только передать их Имоджен.

Я распечатываю их, отмечаю страницы, где ей нужно поставить инициалы и подпись, затем вкладываю их в коричневый конверт.

У меня сжимается живот, когда я выхожу из кабинета и вхожу в гостиную. Имоджен читает, настолько погруженная в роман, лежащий у неё на коленях, что не слышит моего прихода. Я прочищаю горло, и она поднимает голову и одаривает меня ослепительной улыбкой. Моя грудь распахивается.

Она захлопнула книгу, поставила её рядом с собой и встала, чтобы поприветствовать меня. — Вот ты где. Как прошёл прошлый вечер? Я скучала по тебе.

Чувство такое, будто моё сердце разрывается на две части: одна половина отчаянно цепляется за то, что мне предстоит сделать, а другая умоляет меня не делать этого. Но уже слишком поздно. Есть только один способ сделать это: быстро.

Я сую ей конверт. — Я хочу развода.

Она резко останавливается, словно её впечатало в невидимую кирпичную стену. Вся кровь отхлынула от её лица, она побледнела как мел. — Что?

— Развод. Так дело не пойдёт. Мне не следовало жениться на тебе.

— Но… но… — Она потирает лоб. — Я не понимаю. — Она бросается вперед, тянется ко мне.

Я отступаю. — Жёлтые закладки обозначают страницы, которые нужно подписать. Вот увидишь, я был слишком щедр. Теперь можешь возвращаться в Америку, чего ты, в конце концов, и хочешь.