От искренности этого слова у меня перехватывает дыхание, и глубокая печаль оседает в груди. Конфликты мне не свойственны, и эта постоянная борьба за свободу изматывает.

Но она необходима.

Я высвобождаюсь. — Пожалуйста.

Я держу аптечку в руках и выбегаю из комнаты, пока не забыла, что мне нужно сделать.

Глава 13

Глава тринадцатая

АЛЕКСАНДР

Моя жена исчезает за дверью, и несколько минут я не двигаюсь. На несколько мгновений, пока она обрабатывала порезы, я забыл, что мы враги. Я забыл о своём намерении оттолкнуть её. Я забыл обо всём, кроме её нежного прикосновения, тепла её руки, когда она держала мою, её тихого дыхания, когда она обрабатывала мои ссадины на костяшках пальцев.

Я хочу её. Всю её. Больше её огня, больше её жгучей ярости. Больше, больше, больше. Это неожиданно и неприятно, но я больше не могу это отрицать. Я хочу свою жену.

Вот только… я не могу рисковать. Как бы я ни рассуждал об этом вопросе, я не могу найти решение, которое не вызовет шквал вопросов. То, что Имоджен узнала, что я не собираюсь иметь детей, – это весомая информация, которую я бы на её месте использовал против себя. Она знает, что часть сделки, которую её отец заключил с моим, – это обеспечение детей для продолжения рода. Узнать, что я не хочу детей, когда мой отец ожидает, что я произведу наследников, – это то, что она может использовать в качестве козыря.

Давать Имоджен преимущество в чем-либо — ошибка.

Чтобы избежать нежелательной беременности до брака, я тщательно отбирал женщин, с которыми занимался сексом, выбирая тех, у кого уже были дети и кто чётко выражал свое желание больше не иметь детей, или же тех, кто был занят бизнесом и предпочёл бы высосать свою матку пылесосом, чем родить ребёнка. Кроме того, я заставил каждую подписать контракт, прежде чем начать отношения, чтобы они понимали последствия в случае беременности. Ребёнок никогда не будет носить мое имя, не получит поддержки и защиты моей семьи, и я позаботился о том, чтобы женщина, с которой я встречалась, дожила до того, чтобы пожалеть о своем выборе. И это сработало. Ни одна из моих бывших не забеременела, по крайней мере, насколько мне известно.

В какой-то момент я подумывал сделать вазэктомию и решить эту проблему раз и навсегда, но общественные ожидания меня остановили. Что, если мой отец узнает? Какой сигнал это пошлет Консорциуму? Положение моего отца в совете и как главы семьи окажется под угрозой, если выяснится, что я всё это спланировал.

Я иду в свой кабинет и падаю в кресло за столом. Я измотан, но не могу заснуть. Бессонница — это недуг, с которым я живу уже девятнадцать лет, и я научился принимать свой странный режим сна. Когда я засыпаю, то могу не вставать двадцать часов подряд.

Достав из кармана ключ от запертого шкафчика позади меня, я достаю свой последний дневник и открываю его на чистой странице. Много лет назад мой психотерапевт посоветовал мне вести дневник, чтобы справиться с чувством вины и, возможно, помочь себе остановиться и заснуть. В то время я посмеялся над этой идеей, но, попробовав, не смог остановиться. С тех пор я веду дневник ежедневно. Это помогает выбросить мысли из головы и записать их на бумагу, хотя нормально спать всё ещё сложно.

Пролистывая свой текущий дневник, я был потрясен тем, что обнаружил. Каждая запись за последние две недели была посвящена только одной теме: Имоджен.

Должно быть, я писал подсознательно. Я не помню, как писал эти слова, но, перечитывая написанное, я понимаю, что она меня поглощает. Нигде не упоминается ничего, что произошло со мной за последние две недели, кроме неё.

Девятнадцать лет назад я отключил свои чувства, слишком боясь, что, если дам им волю, потеряюсь в ярости, которая пылала во мне. Поэтому я стал ледяным человеком. Контролирующим себя, хладнокровным под давлением, человеком, который сохранял улыбку в те моменты, когда оставался наедине со своими воспоминаниями.

Однако моя жена пытается вывести меня из себя, приводя к одному яростному спору за раз.

Глаза словно забиты песком, поэтому я достаю очки для чтения и надеваю их. Мысли, которые я излил на страницы, теперь стали острее, и меня снова охватывает тоска.

Если бы я был из тех, кто лжёт себе, я бы сказал, что мне нужно переспать, но дело не только в этом. Секс — это просто… секс. Приятно, это освобождение, дарящее мне несколько мгновений блаженства. Битва воли с Имоджен — нечто большее. Она грубая, захватывающая, и она заставляет меня чувствовать себя живым.

Я провожу пальцем по ушибленным костяшкам, и в груди разгорается боль. Может быть, мне удастся убедить её заботиться обо мне каждый раз, когда у меня появляются раны. То есть, пока она здесь. Обычно я позволяю порезам и синякам заживать самим, но когда обо мне заботится жена, это гораздо утешительнее.