Все с ними ясно: оба мерзавцы. Ведь какой сын, такой и отец. И мне просто не место в их проклятом борделе. Хорошо, что я не попалась, и вовремя сбежала. И то, что вернулась — тоже хорошо. Иначе бы еще долго строила себе воздушные замки относительно наших с Владом отношений. Но очевидно, что я ему не нужна. Ему подавай отцовских шлюшек трахать. Не зря меня всегда напрягали эти модельки длинноногие, что в каждый мой приезд вились вокруг хозяина дома.

Слезы опять душат. И мне хочется просто снова бежать, не разбирая дороги. Но меня вдруг словно к полу пригвождает протяжный рык, заглушаемый лишь каким-то лоскутом ткани:

— Ох, да, глупая девочка… как же ты пахнешь, сладкая…

О боги… у меня от звука его голоса почему-то все тело ноет и коленки подкашиваются.

И что за выражение такое… дурацкое? «Глупая девочка»… Мне кажется я его уже не раз слышала из его уст. Он так всех баб подряд называет?

Как же бесит. Почему-то. Мысль, что для него все женщины одинаково «глупые девочки» отчего-то дико раздражает. Но вряд ли я сейчас решусь высказать свое недовольство. Я и вовсе пошевелиться боюсь. Хотя понимаю, что самое время валить. Пока он притих, растянувшись на кровати, не удосуживаясь даже прикрыть свою наготу.

А вот если встанет, чтобы одеться, или хотя бы решит откинуть с лица, спасительную для меня тряпку, то я окажусь в очень затруднительном положении.

Дрожащей рукой нащупываю ручку у себя за спиной. Но все еще не могу оторвать взгляд от обнаженного мужского тела, уже плохо соображая, зачем вообще сюда вломилась. Телефон, точно. И паспорт. Мгм.

Как-то на автопилоте обшариваю взглядом комнату, уже не особо надеясь найти что-то, как вдруг… О, чудо, прямо в свете торшера, на тумбочке, лежат мои вещи. И как я их сразу не заметила, еще когда нашла свою одежду? Ведь тумбочка совсем рядом к тому креслу, и… к кровати.

Бросаю вороватый взгляд на мужчину, неподвижно лежащему на смятых простынях, и снова на прикроватную тумбочку.

Мне просто жизненно необходимо забрать свой паспорт, да и телефон тоже лишним не будет.

Но я же не могу вот так просто подойти и взять их, когда в кровати лежит сильно обнаженный, нетрезвый и явно только что… получивший удовольствие отец моего парня. Бывшего, но не суть. От этого у меня не появилось больше прав вот так вламываться к нему в комнату и пялиться как он… кхм… получает удовольствие.

Хотя… он ведь теперь еще и мой муж…

Стоять! Это тут вообще не при чем! Брак у нас фиктивный, а вот это вот его… достоинство вполне настоящее. Как и все остальное мощное, покрытое испариной тело. Я даже в полумраке вижу, как оно поблескивает от пота. Хотя чего греха таить, я и сама вся взмокла, пока наблюдала за впечатляющим зрелищем.

Никогда такого не видела. И кажется не могу перестать смотреть. Он так глубоко дышит, что его широкая, покрытая порослью темных волос грудь, ходуном ходит. Четко очерченный пресс все еще ритмично сокращается. А между мощных раздвинутых ног все еще… стоит.

Странно. Разве не должен он уже расслабиться? Я слышала, что после оргазма у мужчин…

Так, стоп. Собираюсь и дальше тут стоять и таращиться? Дождусь, пока проснется, чтобы уже наверняка попасться с поличным за подглядыванием? Нет уж.

Раз хватает наглости просто стоять и смотреть, то уж и смелости найдется подойти и потрогать… тьфу ты!.. вещи свои забрать с тумбочки и бегом отсюда подальше!

Не моросите, Марианна!

И хватит тут строить из себя кисейную барышню, мол мужика голого застеснялась, из-за этого от вещей своих отказалась. Так не пойдет!

Выдыхаю тихонько, собирая всю свою храбрость в кулак. Бросаю еще один взгляд на мужчину в кровати. Он так и не шевелится. Кажется спит. Ну, пошла, родимая. Надо только схватить вещи и бежать подальше от всех этих животных бессовестных.

На цыпочках семеню к кровати, то и дело поглядывая на Алексея Михалыча. Но он явно уснул, уже даже дыхание замедлилось настолько, что я больше не вижу никакого движения.

Повезло мне.

Осталось тихонько собрать вещи и незаметно уйти из дома. Надеюсь Влад уже спать улегся. С этим козлом я сейчас меньше всего хотела бы встретиться.

Оказавшись у кровати тихонько подхватываю с тумбочки свои вещи, через силу вынуждая себя не пялиться куда не надо. И тут же разворачиваюсь, чтобы уйти, как вдруг…

…сама не понимаю, что происходит: моя рука оказывается в силках сильных пальцев, и в следующую секунду я уже лежу прижатая к кровати тяжелым ОБНАЖЕННЫМ мужским телом.

— Ты все же пришла, — хрипит мне в губы отец моего парня.

Я в шоке замираю, как кролик перед удавом. И только сейчас вдруг вспоминаю о предложении, которое он сделал мне в холле буквально час назад.

«…если передумаешь, я буду ждать тебя в своей спальне», — сказал он.

Вот черт. А я умудрилась забыть об этом. Очевидно, что эта фраза не задержалась у меня в голове именно потому, что была предназначена вовсе не для меня. А для той наглой проститутки.