ПРИХОДИТЕ, ОЧЕНЬ ЖДУ)

глава 4

ГЛАВА 4

Иногда утро добрым не бывает. Всем известный факт.

Тася еще не закончила наблюдать, как солнечный зайчик скользит по стене, когда телефон разорвал тишину резким рингтоном. Тася потянулась к экрану, еще не понимая, что этот звонок перевернет ее день с ног на голову.

Номер незнакомый…

Может, не брать? Мошенники же.

Или нет?

Тася взяла.

– Слушаю.

– Алина Петровна Маркова, адвокат Владислава Сергеевича. – Женский голос звучал подчеркнуто вежливо, но в каждой букве чувствовался ледяной подтекст. – Уведомляю вас, что мой клиент подал иск о разделе совместно нажитого имущества. В частности, квартиры на Дачной.

Удушливая волна прокатилась от макушки до кончиков пальцев по Тасе.

Сволочь… Влад! Ну мы же решили, что полюбовно. Что продадим и поделим.

– И вам доброго утра, Алина Петровна, – сказала Тася, прикрывая глаза.

Алина могла бы и не представляться.

Если Тася не ошибалась, у ее бывшего мужа с этой женщиной намечался роман. Ну и что, что она старше его на десять лет. Сейчас такие отношения приветствуются.

– Документы уже поданы в суд. Рекомендую вам обратиться к своему юристу, – адвокат сделала паузу, – если, конечно, он у вас есть.

Тася медленно опустила ноги на пол. Ламинат под босыми ступнями внезапно стал ледяным. Тася пошевелила пальцами.

Шикарное утро, что скажешь.

Вася ушел от нее еще ночью. Мать за ним пришла. Сообщила, что Сергей уснул. Долго мялась, что-то там еще говорила. Тася слушала ее вполуха. Ей много чего хотелось сказать. И спросить… Почему женщина ставит свою личную жизнь выше здоровья ребенка? Сергей же мог его поколотить. Ремнем отходить. Да много что сделать мог.

– Сосед этот… Владимир, кажется. Сказал, что ждет Сергея на беседу. Утром… Уж что он ему скажет – не знаю, но, может, вразумит.

И это тоже вписывалось в общую картину – желание переложить ответственность на других.

Но то, что Владимир и дальше вписался в тему… Тася оборвала себя. Не кажется, что его становилось очень много?

И вот утром известие от бывшего мужа. Правильно, чего она заскучала? Не объявлялся несколько дней – прислал адвоката.

Значит, раздел имущества. В суде. Замечательно. И что ей делать? Ситуация была непростой.

Правильно ей говорили родители. Куда она полезла? Какой брак в восемнадцать лет? Но нет, вы что, она же самостоятельная. У нее любовь. Ага, любовь. Долго эта любовь длилась?

Почти сразу же пошел еще один звонок. Влад… На него у нее стоял отдельный рингтон. Она не хотела отвечать, но эмоции взяли свое.

– Чего тебе надо?

– А как же «привет, любимый»?

– Пошел ты… далеко, любимый.

– Зря грубишь, Тася. Я по делу звоню.

– Квартиру делить будем в суде?

– Я не про то. Я тут подумал и решил, что хочу, чтобы ты вернулась. Погорячились, и ладно.

Тася сжала телефон так, что корпус затрещал.

– Ты... что? – Ее голос дрогнул от закипающей ненависти. – Ты мне карты заблокировал, иск подал, а теперь «погорячились»?

Влад мягко рассмеялся. Так, как будто они спорили из-за какого-то пустяка.

– Карты были мои, если ты не забыла. И бабло тебе на них кидал я. А так надо же было тебя встряхнуть. Ты сама виновата. Нехер было убегать.

Она почувствовала, как кровь ударила в виски.

– Серьезно? Нехер было убегать? Тебе напомнить, почему я ушла?

– Не надо, у меня с памятью все отлично.

– Ну и вот. И все тогда.

– Тася…

От хриплого тембра, которым он позвал ее по имени, ее повело. И она сорвалась.

– Я ушла, потому что ты контролирующий психопат. И знаешь что? Лучше жить в съемной однушке, чем вернуться к тебе.

– В однушке? – Его голос внезапно стал холодным. – Интересно. А на что ты ее снимешь, золотко? Без денег? Без работы? Родителям-то не пожалуешься...

Тася закусила губу до боли. Как же, гад, он хорошо ее знал…

Не знал он лишь одного: что бабушка дарственную сделала ей на этот дом. Давно, еще при жизни… Но распоряжаться им она может лишь с двадцати пять лет.

Удивительно другое – почему Тася в свое время не сказала о доме Владу…

Как чувствовала.

– Найду способ.

– Конечно. – Он снова сменил тон, стал сладким, почти нежным. – Но зачем напрягаться? Вернись, и все будет как раньше. Лучше даже.

Она закрыла глаза.

– Знаешь, Влад, – ее голос стал тихим, – я уже поняла. Ты не веришь, что я справлюсь. Ты не веришь, что я смогу жить без тебя.

– Конечно, не верю! Потому что я знаю тебя как облупленную! Теперь я тебя спрошу – серьезно? Милая, ты ничего не путаешь? Ты решила поиграть в самостоятельную девочку? Ты? Очнись, дура, и посмотри вокруг! Единственное твое самостоятельное решение, заметь, идиотское, это было поступление на истфак. И как я только его проворонил?! А дальше что? Что дальше, а? Напомнить тебе?

– Нет.