Ветки сплелись над головой в чужой колючий узор. Корни выпирали из земли, будто скрюченные пальцы, готовые схватить за лодыжки.

Тася сглотнула ком в горле. Где она свернула не туда? Где тот пень, обросший мхом? Где хоть что-то знакомое?

В ушах стучало. Еще не дождь, а собственное сердце, бешено колотящееся где-то в горле.

«Ты даже заблудиться нормально не можешь…»

Эти слова зачем-то в голосе прозвучали голосом Влада. Замечательно!.. Только этого еще не хватало. Тася машинально потрогала карман, где лежал телефон.

Точно! Телефон…

Она выхватила его, мазнула по экрану и застонала.

Тщетно. Она же не думала, что в лесу сможет поймать связь?

Первые капли упали на лицо. Потом дождь хлестнул по всему телу, заливаясь за воротник, пропитывая куртку, стекая по спине. Тася почувствовала, как дрожь пробежала по телу, но не могла понять, то ли от холода, то ли от страха.

Она засмеялась. Громко, истерично, до боли в груди.

Идеально. Просто идеально…

Развод. Угрозы. А теперь еще лес, дождь и ни одной живой души вокруг. У Таси от усталости ноги подкашивались, но она шагнула вперед, не разбирая дороги, и споткнулась о корень. Колени ударились о землю, грязь мгновенно прилипла к джинсам.

Она некоторое время пялилась в землю, не понимая, что у нее со зрением. То ли слезы, то ли дождь…

Тася кое-как оттолкнулась от земли и встала.

Она уже промокла до нитки! Черт…

Дождь лил все сильнее, пробирая до костей. Где-то там, в теплой квартире, Влад наверняка попивал коньяк и разглядывал документы, которые оставляли ее ни с чем. Отчего-то эта картина, вставшая так явственно перед глазами, придала Тасе решимости.

Хренушки ему. Уж точно она ему не доставит такого удовольствия, как стать вдовцом. Она ему еще нервишки потреплет.

Или он ей. Тут уж как пойдет.

Но тело предательски слабело с каждой минутой. Пальцы одеревенели от холода, в висках стучало, а перед глазами плясали черные точки.

Тася упрямо шагала вперед.

– Помогите…

Сначала она крикнула негромко. Собственный голос показался ей чужим.

Она без посторонней помощи не выберется.

– Помогите!

Конечно, надеяться на то, что кто-то так же, как она, сошел с ума и вдруг решился прогуляться прямо во время дождичка да еще по лесу, было последней каплей отчаяния.

Но и не надеяться нельзя было!

Время стремительно отсчитывало минуты.

Скоро совсем будет темно, и что тогда?

Вот, что, Таисия?

Она кричала снова и снова. Звала до хрипоты, пока голос не превратился в шепот. Руки дрожали так, что она сжимала их в кулаки, но это не помогло.

Дождь лил стеной, превращая лес в размытое пятно. Она уже не понимала, где верх, где низ, когда сквозь шум дождя раздался скрип ветки под чьей-то тяжелой поступью.

Она замерла.

Не может быть…

– Эй…

Тася закашлялась и уже более отчаяннее вытолкала из себя.

– Эй! Я здесь…

Она провела рукой по лицу. Первый раз, второй. Надавила пальцами на глаза, пытаясь вернуть себе остроту зрения.

Пожалуйста… Пожалуйста…

Из размытой зелени кустов прямо перед ней начала вырастать темная масса.

Сначала это было просто движение, пятно еще более густого мрака в и без того слепой темноте. Но потом пятно начало обретать форму.

Широкие плечи… Рост… Да, большой такой… Высокий…

Сердце Таси подскочило к горлу. Она не заметила, как впилась ногтями себе в ладони.

Не может быть…

Не может…

Ее крыло не то облегчением, не то прорывающейся, наконец, истерикой.

Мужчина сделал шаг вперед, и затравленный взгляд Таси выхватил знакомые черты. Высокие скулы, жесткий подбородок… Мощная фигура, запечатанная в камуфляжный костюм, с которого стекала вода. Кажется, непромокаемый.

Это все она отметила мимоходом, каким-то краем сознания.

– Володя, – выдохнула она, не веря своим глазам.

Ну нафиг такие совпадения.

Тася не думала, она действовала на каком-то на животном инстинкте. Бросилась к нему, путаясь в собственных ногах.

Уже по пути, запрокинув голову, успела отметить, что выражение лица Владимира не сулило ничего хорошего. Она успела поймать какую-то его эмоцию. Спроси какую – она не ответила бы. Но точно знала, что он был не просто зол. Он был в бешенстве.

И этим эмоциям она обязана себе.

Тася вцепилась в его куртку. Руки скользили по ткани. Колени подкашивались от слабости и этого внезапного, острого чувства облегчения.

– Бл*дь, женщина… – Его голос пророкотал над ее головой, но теперь в нем слышался не гнев, а сдавленное, хриплое облегчение. Его большая рука грубо легла ей на спину, с силой прижимая ее к себе.

Да пусть хоть обругается! Пусть кроет ее матом!

Главное – она не одна…

Тася всхлипнула. Ей, наконец, удалось уцепиться за его куртку.

– Володя, – снова выдавила она из себя, не в силах сформулировать что-то более стоящее.

Он возвышался над ней.