Последнее, на чем мы катались, были эти американские горки, которые переворачивают тебя вверх тормашками с такой силой, будто, внутренности собираются вылезти у тебя изо рта.

После этого мы решили сделать перерыв и пройтись по лавкам с едой.

Я единственная, кто не наелся поп-корном в два раза больше своего веса. Меня все еще тошнит после той последней поездки.

Десять минут назад мы переместились в игровые павильоны и теперь играем то в бросание колец, то в метание шариков.

— Как насчет того, чтобы пойти в Лабиринт, — предлагаю я, разглядывая большой, наводящий ужас дом рядом с колесом обозрения. В нем три этажа, несколько окон и большая неоновая вывеска с надписью «Лабиринт: слабо найти выход?»

— Постой, это лабиринт? — спрашивает Скар, осматривая дом.

Я фыркаю и указываю на высокое строение вдалеке.

— Это не настоящий лабиринт. Просто так называется этот дом.

— Это случайно не тот жуткий дом, из которого невозможно выбраться? — спрашивает Джейми.

— Ты сможешь выбраться. Просто это займет некоторое время, — отвечаю я.

Никогда не забуду, как мы с Греем пробрались туда, пока мама покупала нам сахарную вату.

Само по себе это не страшно, но дом в викторианском стиле полон темных, узких коридоров, потайных туннелей и дверей, которые ведут в никуда. Он старый, пыльный, и в каждой комнате мерцает свет.

Раньше посетители падали в люки, но несколько лет назад один парень сломал ногу, и их убрали. Полы по-прежнему опускают, но всего на несколько дюймов, чтобы люди думали, что они падают.

Нам с Греем потребовалось добрых полтора часа, чтобы найти выход. Конечно, тогда мы были детьми, но каждый раз, когда проходили через дверь, это возвращало нас к тому, с чего мы начинали, и к тому времени, когда вернулись к маме, она уже закрыла всю ярмарку и все охранники искали нас.

— Это дерьмо будет длиться вечно. — Винс предельно ясно дает понять, как ему не нравится эта идея.

Скар пожимает плечами.

— В этом вопросе я согласен с Парком. Предлагаю кататься, пока нас не выгонят.

Есть только одна проблема: я точно знаю, что мой желудок не выдержит еще одной поездки на американских горках.

Кажется, они все согласны с ним, споря о том, с какой горки съехать.

Видимо, мне придется сделать это в одиночку.

Давненько я не была в Лабиринте. Мне интересно, как там все поменялось и смогу ли я найти выход после стольких лет.

— Что ж, тогда я иду туда, — заявляю я.

— У нас остался всего час. Ты уверена, что тебе хватит времени? — Джейми волнуется.

Я дерзко улыбаюсь.

— Буду в порядке, обещаю.

Через несколько минут мы расходимся в разные стороны.

По мере того как я подхожу к Лабиринту, у меня внутри все сжимается. Не то чтобы это был дом ужасов, где клоуны-убийцы выскакивают из-за каждого угла, но по какой-то причине, которую я не могу определить, чувствую беспокойство.

Сотрудник у входа в Лабиринт знакомит меня с правилами, напоминая, что нужно нажать одну из тревожных кнопок, расположенных по всему дому, если я заблужусь или почувствую приступ клаустрофобии. Он уверяет меня, что знает дом сверху донизу и выведет меня оттуда в кратчайшие сроки.

Я благодарю его, прежде чем открыть двойные двери и войти внутрь. Мужчина закрывает их за мной через несколько секунд после того, как я переступаю порог.

А потом наступает тишина.

Джейми была права.

Это жутковато.

Гораздо страшнее, чем я помню.

Так было всегда?

Видимо, ночью жуткое ощущение усиливается. Когда я была здесь в последний раз, солнце светило и слепило глаза. Не говоря уже о том, что тогда я была не одна. Со мной был мой брат.

Передо мной длинный и узкий коридор. На стенах обои с цветочным орнаментом, мигающая люстра, висящая у меня над головой, едва освещает пространство. В конце коридора находится три двери, сквозь щель под средней из них пробивается слабый свет.

Я всерьез подумываю о том, чтобы развернуться и сказать сотруднику, что передумала, но меня останавливает гордость.

Если ты смогла сделать это в детстве, то сможешь и сейчас.

Медленно останавливаюсь перед закрытыми дверями и наугад хватаюсь за ручку.

Первое, что вижу, когда вхожу — освещенный мраморный камин у дальней стены. Он покрыт паутиной, а огонь в камине искусственный, несмотря на то, что выглядит странно реалистично.

На полу расстелен большой ковер, на нем стоят красные бархатные диван и кресло друг напротив друга, а деревянный стол и стул задвинуты в угол.

По обе стороны от камина стоят книжные шкафы от пола до потолка, и я догадываюсь, что один из них должен вести в потайной ход.

Делаю всего несколько шагов, когда слышу, как вдалеке закрывается входная дверь.

Кто-то только что вошел.

Я напрягаюсь, прислушиваясь, не раздастся ли еще какой-нибудь шум.

По коридору раздаются шаги.