В моей голове тут же проносятся наихудшие сценарии. Мои друзья не захотели присоединиться. Что, если кто-нибудь из сотрудников увидел, как я захожу одна, и...

Дверь позади меня со скрипом открывается, и мое горло сжимается так, что кислород больше не может поступать в легкие.

Оборачиваюсь, напуганная до смерти, и затем…

Я вижу Кейна.

Сначала я испытываю облегчение.

Пока не замечаю выражение его лица.

О, он не очень счастлив.

— Что ты здесь делаешь? — сухо спрашиваю я.

Кейн приподнимает бровь в ответ на мое не слишком радушное приветствие.

— И это все, что ты хотела мне сказать?

Открываю рот, чтобы ответить, но не могу произнести ни звука.

Все дело в том, как он на меня смотрит. В его глазах гнев и вожделение — сочетание, к которому я совсем не привыкла.

Как будто он ждал, чтобы остаться со мной наедине, и теперь, когда я у него в руках, тот не позволит мне уйти.

— А что еще я должна сказать?

Он с грохотом закрывает за собой дверь.

— Прости, что динамила тебя, было бы неплохо начать с этого.

Святое дерьмо.

Почему у меня такое чувство, будто я только что подписала себе смертный приговор?

Я пытаюсь сохранить невозмутимое выражение лица, но дрожащий голос выдает меня.

— Если быть честной, ты первый меня динамил.

Он смеется и делает несколько решительных шагов в мою сторону, не отрывая от меня взгляда.

Кейн останавливается слишком близко ко мне.

— Не хочешь рассказать, почему тебя не было в моей постели, когда я вернулся домой?

Знаю, что он имеет в виду то сообщение, которое прислал мне.

С трудом сглатываю.

— Я была занята.

Уголок его рта изгибается в ухмылке.

— А сейчас не очень?

Киваю, но его близость опьяняет, и мне, вероятнее, придется бежать, пока не стало слишком поздно.

Я прочищаю горло.

— У нас есть всего час. Мне нужно продолжить искать выход.

Собираюсь уходить.

Только что-то останавливает меня.

Что-то теплое.

И мягкое.

Губы Кейна прижимаются к моим с такой силой, что я отступаю на шаг.

Дерьмо.

Кейн целует меня.

Хуже того, я целую его в ответ.

— Ты действительно думала... — Он прикусывает мою нижнюю губу зубами и кусает достаточно сильно, причиняя боль. — Ты смогла бы уйти из моей жизни после того, как я заставил тебя умолять меня позволить тебе кончить на гребаном пианино?

Его поцелуи мстительны, наполнены раздражением и обидой. Я сжимаю в кулаке ткань его рубашки, готовясь оттолкнуть его, но все, что могу сделать, это вцепиться в его грудь, желая большего, когда его язык проникает в мой рот.

Нет, нет, нет.

Это именно то, чего не может быть.

— Ты действительно думала, что я позволю тебе? — Его губы снова встречаются с моими, проглатывая стон, который вырывается у меня, когда наши языки соединяются.

Кейн обвивает рукой мою спину, и наши тела прижимаются друг к другу, его свободная рука сжимает мои щеки, когда он прижимается к моим губам, практически вытягивая из меня поцелуй.

— Никогда больше так со мной не поступай.

Его язык снова проникает внутрь, и у меня перехватывает дыхание. Он резко отстраняется, смотрит мне прямо в глаза и выдавливает:

— Ты, блядь, чуть не убила меня, ты знаешь?

Следующее, что я помню — как он подхватывает меня за бедра и поднимает. Ноги автоматически обхватывают его талию, словно по памяти тела, и я теряюсь в очередном обжигающем поцелуе.

Хочу от него всего, что он может мне дать, невзирая на протесты своего ума, и когда Кейн усаживает меня на деревянный стол, задвинутый в углу комнаты, понимаю, что на самом деле тот хочет извинений, которых я не могу ему дать.

Только если это снова не разобьет мне сердце.

— Почему ты избегала меня? — Он отстраняется от моего рта ровно настолько, чтобы впиться зубами в кожу под ухом. — Мне нужно знать, почему.

Запрокидываю голову назад, открывая ему лучший доступ к моей шее, и он, не мешкая, облизывает ее, останавливаясь возле моего уха, шепча.

— Почему ты продолжаешь меня отталкивать?

Через несколько секунд он опускается к моей груди, оставляя обжигающие следы на моей коже, догадываясь, что никак его не остановлю.

Потому что я не могу.

Не могу отказать ему, как бы сильно ни хотела.

Когда не отвечаю, он оставляет засос и поднимает на меня взгляд, полный страдания и боли, и это разрывает мне сердце.

— Лето скоро закончится, — хрипло говорю я.

В его глазах читается замешательство.

— И?

Он просто не понимает.

— И ты вернешься к своей реальной жизни. К своим пищащим от восторга фанатам, подружкам-супермоделям и особнякам стоимостью в миллион долларов. Ты и я... После этого мы перестанем существовать. Мы не сможем. Чем скорее признаем это, тем скорее сможем двигаться дальше.