— Когда я, что? Зацеловал тебя до смерти за день до того, как уехал из города?

У меня отвисает челюсть.

Меня бесит, что он ведет себя так, будто не сделал ничего плохого. Мне хочется треснуть его по голове банкой, которую держу в руках. Опускаю взгляд на нераспечатанную бутылку минералки в своей руке и понимаю… Может, дело не в том, что я слишком пьяна.

Может, дело в том, что я недостаточно пьяна.

Под пристальным взглядом Кейна я открываю банку и подношу ее к губам. Сначала медленно, но, не успев опомниться, уже выпиваю все. Я вижу, что Кейн против, судя по тому, как он хмурится, но мне насрать, что тот думает.

Я почти допиваю напиток, когда он издает стон.

— Хватит.

— Ты не отвечаешь на вопрос, — говорю я, переставая пить. В его глазах все еще читается неодобрение, но теперь он смотрит на мою грудь. Я опускаю взгляд и понимаю, что несколько капель выпивки скатились с моих губ и стекают по груди.

Он снова смотрит мне в глаза.

— Грей бы хотел, чтобы я присмотрел за тобой.

— Ты же не всерьез разыгрываешь карту Грея прямо сейчас. Ты игнорировал его в течение многих лет, Кейн. Годы. Ему пришлось получить пулю в гребаную башку, чтобы ты вспомнил о его существовании!

Бесстрастное выражение лица Кейна на секунду исчезает, и под ним?

Это боль.

Может быть, даже чувство вины.

Он снова напускает на себя бесстрастный вид.

— Это к делу не относится.

Это бесполезно. Мы просто ходим по кругу.

— Хочешь знать, что я думаю? — Подхожу ближе. — Я думаю, ты сделал это, потому что знал, что когда-то я была влюблена в тебя, и твое хрупкое эго не смогло смириться с тем фактом, что больше нет.

Он притворно вздыхает.

— Подожди, ты была влюблена в меня?

Блядь.

— Ты такой самовлюбленный, знаешь об этом? — Тычу указательным пальцем ему в грудь.

Он приподнимает бровь.

— Самовлюбленный, да? Это то, что позволяет тебе спать по ночам? — Моя уверенность сдувается. — Так и есть, не так ли? Ты цепляешься за эту дерьмовую историю, потому что легче сказать себе, что я ушел, потому что мне ни до кого нет дела, чем признать, что мне просто было наплевать на тебя.

Ладно, это больно.

— Пошел ты, — выплевываю я, поворачиваясь, чтобы уйти, и чуть не спотыкаюсь. Мне удается удержаться на ногах, но как раз в тот момент, когда я собираюсь открыть дверь, Кейн хватает меня за запястье и тянет к себе.

Он разворачивает меня и властным и требовательным голосом произносит:

— Мы едем домой.

— Ты с ума сошел? Я никуда с тобой не пойду. — Я пытаюсь освободить руку, но он не разжимает пальцы.

Выхватывает у меня из рук стакан с содовой.

— Это я тоже забираю.

— Эй! — Я протестую, но он уже сжимает в руке почти пустую банку и швыряет ее на газон.

— Ты пьяна, — говорит он.

— Нет!

Он стискивает зубы.

— Начинай идти. Сейчас.

— У тебя даже машины нет, — возражаю я.

— Я возьму машину Винса.

Не успеваю я опомниться, как он открывает входную дверь и берет ключи от машины Винса с вешалки для ключей, висящей на стене.

— Я хочу остаться.

— Дерьмово. — Он нажимает кнопку на брелоке Винса, и машина издает звуковой сигнал.

Я скрещиваю руки на груди, как маленький ребенок.

— Я сказала, что не уйду.

Кажется, я замечаю, что его взгляд снова опускается на мою грудь, но он не задерживается надолго, придвигаясь ко мне так близко, что чувствую его дыхание у себя на губах.

— Тащи свою задницу в машину, пока я не заставил тебя.

Не собираюсь сдаваться.

— Отсоси у меня, Уайлдер.

— Хорошо.

Тошнота подкатывает к моему животу, когда мои ноги отрываются от земли. Он, блядь, просто перекидывает меня через плечо.

— Отпусти меня. Я не ребенок. — Эта перевернутая ситуация не помогает справиться с тошнотой.

— Мне не пришлось бы обращаться с тобой как с ребенком, если бы ты не вела себя как ребенок.

Мы на полпути к машине, когда мой желудок подает мне предупреждение, игнорировать которое было бы глупо.

— Кейн, подожди, я не… Я что-то нехорошо себя чувствую.

Что-то в моем голосе, должно быть, говорит о том, насколько я напугана, потому что он немедленно ставит меня на землю.

Не знаю, может, из-за выпивки изменилось что-то в моем лице, но, клянусь, в его глазах мелькает беспокойство. Как только мои ноги касаются земли, Кейн обеими руками обхватывает меня за талию, не давая мне упасть.

А потом меня тошнит прямо на его ботинки.

 

* * *

 

Кейн

 

За всю мою жизнь многие девушки бросались мне в ноги. Несколько девушек даже целовали мои ботинки, как будто гигиены не существовало, благословляя землю, по которой я ходил. Несмотря на все это, никто ни разу не блевал у моих ног.

Хотя это совсем не значит, что я не сталкивался с рвотой.