— Мог бы ты подарить мне первый поцелуй.

Думала, что после того, как попрошу об этом, произойдет одно из двух. Первое, Кейн назовет меня сумасшедшей и скажет забыть об этом. Или, второе, он разозлится на меня даже за то, что я предложил ему нарушить кодекс братана.

Жаль, что никто не подготовил меня к третьему варианту.

Вариант неловкого молчания.

Кейн приподнимает бровь, изучая меня долгое мгновение, прежде чем спросить:

— Почему я?

Он не шокирован и не взбешен тем, что я обратилась с подобной просьбой. Во всяком случае, парень кажется скорее заинтригованным.

— Ну, эм... потому что мне надоело быть единственной, кто никогда раньше не целовался с парнем. Все мои подруги сделали это.

Он кивает, а затем возобновляет бренчание на своей новой гитаре.

— Кейн?

— Мм?

— Да или нет?

Он поднимает голову и смотрит мне прямо в глаза.

— Да.

Удивительно, что я громко не ахаю, когда он это говорит.

— Правда?

— Черт возьми, нет. Ты под кайфом?

Надо было это предвидеть.

— Почему бы и нет? Ты единственный человек, которому доверяю настолько, чтобы спросить, и я... Я бы никому не сказала, если это то, о чем ты беспокоишься. — Мысленно съеживаюсь.

Я та девушка, не так ли?

Девушка, пытающаяся убедить лучшего друга своего брата переспать с ней.

— Ты не можешь просить меня об этом. — Он кладет гитару рядом с собой на диван. — Ты еще ребенок, Хэдс. И ты сестра моего лучшего друга.

Если бы мне пришлось составлять список худших вещей, которые люди говорили мне в моей жизни, это было бы номером один.

— Я всего на два года младше тебя! — огрызаюсь в ответ. — И мне скоро исполнится четырнадцать.

Он пожимает плечами.

— Не имеет значения, сколько тебе лет, ты все равно сестра Грея. Поверь мне, поцелуи в любом случае переоценивают.

Я проглатываю эмоции, сжимающие мое горло.

Кейн целовал девушек и раньше.

Конечно же.

— Мой первый поцелуй был отстойным. — Он так небрежно относится к этому, совершенно не осознавая, что держит в руке кусочки моего разбитого сердца. — Она слишком много вертела языком, и от нее воняло рыбой.

Я смеюсь, к своему большому недоверию.

Он съеживается.

— И ее губы… Суше пустыни.

Я хихикаю, делая мысленную заметку запастись гигиенической помадой, потому что никогда не знаешь наверняка.

— Послушай, все, что я пытаюсь сказать, это то, что это не все, что важно. Нет, если только это не с правильным человеком.

Последняя часть его предложения находит отклик во мне.

Я чувствую то же самое по отношению к нему.

— Кстати, ты так и не выполнила свою часть сделки. — Зеленые глаза впиваются в мои, и я задумываюсь.

— Какую сделку? — спрашиваю я.

— Ту, которую мы заключили, когда ты предложила мне делить этот сарай. — Он вскакивает с дивана и направляется к моему рабочему месту для рисования в правом углу комнаты.

Все, что я помню из того дня, это то, как отчаянно мне хотелось, чтобы он согласился на мое предложение.

— Ты сказала, что если я покажу тебе свою работу, ты покажешь мне свою. Картины, которыми ты никогда ни с кем не делилась. Я еще ничего не видел.

Он прав. Я действительно так сказала.

В моей голове завывают сирены, когда Кейн останавливается перед моей последней картиной.

Той, на которой нарисован он.

Она накрыта тканью и еще не закончена, но это не настоящая причина, по которой я вскакиваю на ноги.

Он бы испугался?

Был польщен?

Понравится ли ему это, возненавидит или будет все равно?

Я не готова это выяснять.

— Только не эту, — выпаливаю я за секунду до того, как он срывает ткань с холста. Парень поворачивается, чтобы посмотреть на меня, в его глазах светится замешательство. — Эта... эта не готова.

Я благодарю свою счастливую звезду за то, что он не задает вопросов, отвечая кивком.

— У тебя есть готовые, чтобы показать мне?

Я останавливаюсь, чтобы подумать.

Правда в том, что я закончила не так уж много картин в своей жизни. Неважно, это неправда. Я заканчиваю картины, но сохраняю не так много.

Каждый раз, когда заканчиваю одну, я смотрю на нее, пока не возненавижу.

Пытаюсь успокоить свои мысли.

— Конечно. Думаю, у меня есть одна в гараже.

Кейн приподнимает бровь.

— Только одна?

— Да, я вроде как худший критик самой себя, — признаюсь я, направляясь к двери.

Всего через несколько минут я возвращаюсь с картиной и, возможно, не покажу ее, но моя нерешительность переросла в полномасштабный страх.

Мне требуется все, что у меня есть, чтобы не броситься в другую сторону, когда я нахожу Кейна, сидящего на диване и ждущего меня.

Прижимая холст к груди, чтобы он его не увидел, я подхожу к нему. На этой картине изображен закат солнца на пляже в Золотой бухте.