Я ни разу не общался с этими парнями за последние два года, а последний раз это было, когда я переехал в дом Хэдли, и Грей потащил меня на вечеринку.

Ричардсы были там, и мы обменялись номерами телефонов.

Как итог, могу ли я считать этих людей своими друзьями?

Ни разу нет, но по правде говоря, не отказался бы от «удобных друзей» прямо сейчас.

Хочу напиться в стельку.

Пить до тех пор, пока не забуду имя Хэдли, и тем более то, как она выглядела, целуясь с каким-то чуваком.

А Броуди, может, и подонок, даже эгоист, но есть что-то, в чем он хорош…

Это тусовки.

— Почему бы нам просто не вернуться в прокат? — настаивает Скар, когда я не отвечаю.

Полностью игнорирую его.

— Броуди сказал, что встретит нас на заднем дворе.

— Ты уверен, что это хорошая идея? То, что тебя продинамили особо ничего не изменит...

— Можешь взять Uber и свалить, — сухо отвечаю я.

Городок такой маленький, что я даже не уверен, есть ли здесь Uber.

— Не дождешься, — отклоняет он.

— Тогда перестань быть сучкой.

В обычной ситуации я бы не был таким беспечным.

Я бы попросил Дреа отослать документы о неразглашении непосредственно Броуди, прежде чем приближаться к его дому, но ощущение жжения в груди не дает мне мыслить здраво.

Я просто хочу провести один вечер, без оглядки на свой имидж или репутацию. Просто хочу напиться с компанией местных и забыть, что потерял единственную девушку, за которую стоило бороться.

— Сколько здесь людей? — спрашивает Скар, когда мы выходим из машины.

— Только он и несколько его друзей.

Скар приподнимает бровь.

— Кто? Ты их знаешь?

— Нет.

Его недовольство заметно по тому, как тот хмурится, но он не высказывает своих опасений вслух, прикусив язык. Издалека доносится громкая музыка, и мы идем прямо в ее эпицентр на задний двор.

Мы как раз подходим к забору, когда я слышу приглушенные голоса. Не могу разобрать слова, но тон беседы рисует мне довольно ясную картину.

Спорят два человека.

Чем ближе мы подходим, тем громче становятся голоса. Быстро понимаю, что незнакомцы прямо за углом, и останавливаю Скара, вытянув руку.

— Ты ни черта не видел, Митчелл. Ты был под кайфом.

— Я знаю, что я видел. Ты трахался с...

Броуди обрывает его.

— На твоем месте я бы очень тщательно обдумал то, что ты собираешься сказать дальше. Насколько я помню, не только у меня есть скелеты в шкафу.

На мгновение воцаряется тишина.

— Это угроза?

— Если это заставит тебя держать свой гребаный рот на замке, — выплевывает Броуди.

— Я рассказал тебе все это по секрету.

— И я советую тебе не лезть не в свое гребаное дело, если ты не хочешь, чтобы я навестил твою младшую сестру. Диа, верно?

— Пошел ты, Ричардс.

Мои рефлексы срабатывают как раз вовремя, чтобы схватить Скара и укрыться за садовым сараем справа от нас. Мы смотрим, как парень, с которым ругался Броуди, проносится мимо нас, покидая задний двор.

Глядя на него, ловлю себя на мысли, что спрятаться было лучшим решением. Он высокий и очень мускулистый. Даже не хочу знать, как бы он отреагировал, если бы застукал нас.

— Что, черт возьми, это было? — бормочет Скар.

Пожимаю плечами.

— Понятия не имею.

Скар усмехается.

— Похоже, твой друг потрясающий парень.

— Он мне не друг.

Хотя сегодня вечером он им станет.

Мы со Скаром пересекаем задний двор Броуди и встречаемся с ним и двумя его друзьями у бассейна.

Они курят косяк, развалившись в шезлонгах. Воздух густой от дыма, и запах травки заполняет наши легкие, как только мы подходим к ним.

— Бляха-муха. Это Кейн Уайлдер? — спрашивает Броуди высоким голосом, обмахиваясь рукой словно веером, как будто он один из моих поклонниц. Он встает с лежака и направляется ко мне.

— Рад, что ты пришел. Как дела, чувак? — Броуди по-братски обнимает меня и похлопывает по спине. Он представляет меня своим друзьям, как только отстраняется. — Ребята, это Кейн. Мы дружим целую вечность.

Заставляю себя улыбнуться, здороваясь со всеми. Забавно, что он заявляет, будто мы с ним близкие друзья, хотя я даже ни разу не вспоминал об этом парне за последние два года.

Вы не поверите, сколько придурков называли себя моими друзьями с тех пор, как моя карьера пошла в гору.

И тут все то же дерьмо.

— Я Аксель.

Парень, похожий на тринадцатилетнего ребенка, машет рукой, его глаза налиты кровью и остекленели от веществ, которыми он злоупотребляет. Хотя и выше, чем гребаный жираф.

— Дин, — говорит другой друг Броуди.

— Это Скар.

Показываю на своего барабанщика, который, без сомнения, даже слова бы приветствия не сказал. Он выглядит так, будто готов проглотить этот косяк целиком, чем разговаривать с этими людьми.

Что мне нравится в Скаре, так это то, что он ни перед кем не притворяется. Если ты ему не нравишься, ты, черт возьми, об этом узнаешь.