— Ты хочешь сказать, что считаешь, будто моя мать накачала их наркотиками и устроила пожар, потом каким-то образом сумела вытащить Арчи и оставила Уиллоу умирать? Думаешь, она убила жену моего брата? И пыталась убить мою племянницу? — Неприкрытое неверие окрашивало каждое слово, но не потому, что я не мог представить свою мать убийцей, а потому, что такое сомнительное поведение происходило у меня под носом, а я и не подозревал об этом.

Как я мог управлять многомиллиардной империей, если не мог содержать свой дом в порядке? И как моя мать вообще могла называть кого-то другого сумасшедшим? Если что-то из этого действительно имело место, значит, она была не в себе. Я никогда не задавался вопросом о трагедии, которая окружала Арчи и его семью. У меня не было времени. Здоровье отца так быстро пошатнулось после смерти брата. Потом я пытался занять его место в «Холлидей инкорпорейтед». На фоне всего этого моя мать начала угрожать, что причинит себе вред, если я не буду делать то, что она хочет. Меня так долго держали в напряжении, что мне и в голову не приходило, что давление прошлого может быть дымовым шоу, чтобы не дать мне присмотреться к гнусным намерениям матери. Если я был слишком занят управлением компанией, чтобы задаваться вопросом о том, что происходит дома, то моя мать только выигрывала от моего невнимания. Укол сомнения вонзился в мои мечущиеся мысли, когда я задался вопросом, был ли внезапный упадок сил моего отца таким уж неотвратимым, как я всегда полагал.

Голос Рокко вывел меня из мрачных размышлений.

— Мне нужно время, чтобы всё разузнать. Я хочу проверить медицинское учреждение. Законы о конфиденциальности не позволяют нам работать в полную силу, но я знаю, как получить нужную информацию. Я постараюсь сохранить всё в тайне, но у твоей матери везде есть глаза и уши. Если разворошу осиное гнездо, королева нападёт.

Я откинул голову назад и невидящим взглядом уставился в потолок. Казалось, что по позвоночнику скользят ледяные кончики пальцев. Мой желудок сжался. Я боялся, что меня может стошнить.

— Рокко, даже если Арчи каким-то чудом выжил в пожаре, какое это имеет отношение к тому, что кто-то шныряет по моему дому?

Здоровяк пожал мясистыми плечами.

— Я не могу ответить на этот вопрос. Но Уинни — его дочь. Если бы мне посчастливилось воскреснуть из мёртвых, первое, что я захотел бы сделать, это увидеть своих близких.

Я разразился истерическим смехом. Мне всегда казалось, что моя жизнь ненастоящая. Часто казалось, будто я механически играю роль, которую мне отвели с рождения. Ничто не было моим. Я был всего лишь заменой, пока не появится настоящий Холлидей. Эти новые откровения заставили меня почувствовать себя ещё более далёким от того человека, которым должен был стать. Моя мать была холодной и бесчувственной. Я знал, что для неё нет ничего важнее фамилии Холлидей и всего, что с ней связано. Не стоило бы удивляться, что эта женщина способна на убийство. Но мысль о том, что моя мать позволяла мне горевать все эти годы, поражала. И Уинни. Как она могла оправдать лишение эмоционально чувствительного ребёнка родителей? Если в предположениях Рокко была хоть доля правды, моя мать была чудовищем.

— Теперь, когда мы знаем, что Конрад не откровенен со мной, выясним, насколько глубоко он связан с моей матерью. Узнай, как давно он меня продаёт. Мне нужны веские доказательства, чтобы противостоять ему. — У этого человека был слишком большой доступ ко мне, чтобы позволить ему уйти не воспользовавшись рычагами давления. — Я всегда знал, что отказ разорвать отношения с семьёй станет его погибелью. Все эти годы они не были довольны тем, что он мог им дать. Всегда хотели большего. Этой слабостью не могла не воспользоваться моя мать. Я сам проверю все полы в поместье, чтобы свести все подозрения к минимуму. Это, чёрт возьми, просто невероятно.

Рокко кивнул и тихо спросил:

— Что ты собираешься делать, если Арчи жив?

Я мог только покачать головой. Какой была бы правильная реакция, если бы любимый член семьи воскрес из мёртвых? И как объяснить всё это Уинни? Моё сердце бешено заколотилось, когда я представил, как пытаюсь рассказать об этом Ченнинг. Долгие годы ей приходилось жить под клеймом сестры женщины, погубившей младшего Холлидея. Она слушала, как обвиняли и порочили её сестру. Наблюдала, как распадается её семья, как у неё насильно отрывают единственную оставшуюся частичку Уиллоу. Она всегда говорила, что ненавидит меня, и я не обращал на это внимания. Теперь у неё была бы законная причина. Как она могла относиться к человеку, чья мать убила её сестру? Это ничем не отличалось от того, что я имел дело с женщиной, чья сестра, предположительно, убила моего брата. Не было ни одного сценария, при котором наши отношения имели бы хоть какой-то смысл.