— Почему бы тебе не пойти и не собрать вещи, которые понадобятся сегодня вечером, Шивария? Остальное я пришлю утром.

Я киваю и стараюсь не бежать в свою комнату так, словно спасаюсь от хищника. Говорю себе, что это хорошо. Вчера я волновалась, что у меня никогда не будет возможности предстать перед королем. Сегодня меня швыряют в самое сердце его дома. Меня беспокоит не место назначения, а то, как я туда попала.

Ари спланировала этот вечер и обеспечила мое присутствие рядом с собой так, словно я сама себя упаковала и подарила ей по собственной воле. Войны выигрывают тактики, а не солдаты, которые в них сражаются, и, в отличие от моей новообретенной подруги, я не тактик.

Тиг и Эон не вздрагивают, когда я врываюсь в комнату, хотя их, кажется, тревожит мое отсутствие самообладания. Я раздумываю, не попросить ли Филиаса переправить их тайком с моим багажом. Не то чтобы мне нужна была прислуга, но их присутствие по вечерам и каждое утро при пробуждении стало моим самым ценным временем суток. Если король вернется, пока я буду во дворце, велик шанс, что я больше никогда не увижу духов. Острая вспышка сожаления поражает сердце при этой мысли.

Я беру себя в руки и отмахиваюсь от чувства потери, доставая из шкафа маленький бархатный мешочек и запихивая внутрь самое необходимое.

Сестры с любопытством следуют за мной по комнате, пока я объясняю:

— Я поживу во дворце несколько дней. Надеюсь. Может быть, дольше. Я не уверена.

Шепот их голосов проносится мимо моих ушей, но я не могу успокоиться, чтобы прислушаться к нему прямо сейчас. Я иду к двери и бросаю последний взгляд на комнату, пока не убеждаюсь, что взяла всё необходимое на ночь.

— Хотела бы я взять вас с собой, — говорю я.

И, может быть, я обманываю себя, но мне кажется, им бы этого тоже хотелось.

Когда я спускаюсь вниз, Ари и Филиас ждут в фойе. Энрик подает мне плащ, и я незаметно провожу рукой по скрытому внутреннему карману, проверяя, не выпал ли маленький мешочек с травами. Я больше не рискну остаться без него.

Филиас легко целует меня в обе щеки. Жаль, что я не знаю этого человека лучше, потому что выражение его лица кричит о том, что он хочет сказать, но я не понимаю ни единой вещи, которую он пытается донести.

Ари поворачивается к нему.

— Спасибо, Филиас. Ты понятия не имеешь, какое это облегчение — иметь твою племянницу рядом. Уверена, король захочет должным образом отблагодарить вас обоих за ваши усилия.

Это последнее, что она говорит, прежде чем повести меня к карете, и я цепляюсь за надежду, что это именно тот шаг, который приведет меня к ее государю. Мы едем молча; карета начинает подъем к дворцу, а мой желудок скручивается в узлы. По самодовольному выражению ее лица ясно, что она довольна собой и хорошо срежиссированным исходом вечера. Я даже не могу ее винить.

— Тебе придется научить меня, как это делать, — говорю я.

Ее глаза отрываются от окна и останавливаются на моих.

— Научить чему? — спрашивает она, меняя позу.

— Как заставить всех в комнате согласиться дать мне именно то, что я хочу, еще до того, как я об этом попрошу.

— Это довольно прямолинейно, — она улыбается.

— Я не думала, что ты будешь против, — говорю я.

— Я не против. Мало что я ценю больше, чем честность.

Мне не нравится тот укол, который ее простое заявление посылает глубоко в нутро. Настанет день, когда женщина напротив возненавидит меня, и я не буду винить ее за это. Это лишь вопрос времени, когда она усвоит от меня урок, которому Лианна пыталась научить меня много лет назад. Когда ты заботишься о других, ты открываешься для ран, от которых не можешь защититься.

— Этому навыку нужно учиться долгое время, — ее голос возвращает меня к нашему разговору.

Я издаю смешок.

— Не уверена, что проживу достаточно долго, чтобы довести его до совершенства.

— Я бы не была так уверена, — тихо говорит она; ее глаза полностью изучают меня, прежде чем вернуться к окну, и я оставляю ее наедине с ее мыслями.

Я не проживу достаточно долго, чтобы в совершенстве овладеть искусством, которое она так легко творит. Полагаю, она давно забыла, насколько коротки и хрупки жизни смертных. Что значат девяносто лет для фейна? Могут ли они по-настоящему осознать быстротечную природу нашей смертности? Думаю, нет.

Карета останавливается, и Ари исчезает в ночи. Я следую за ней, рот приоткрывается, когда поднимаю глаза к небу. Я тщетно пытаюсь отличить черные шпили дворца от темных пиков гор, нависающих позади них.

В то время как снаружи дворец из темного камня, ступени, ведущие к главному входу, и всё, что я вижу внутри, вырезано из белого мрамора с толстыми прожилками золота. Узорчатые колонны обрамляют вход, каждая вырезана уникальным образом, чтобы показать богатые вкрапления золота, впаянные в камень.