Я ожидала, что генерал будет более взвинчен после событий прошлого вечера. Он несколько более расслаблен, и это меня озадачивает. Возможно, он думает, что хорошо понимает мои навыки и уверен, что сможет одолеть меня в бою. Какова бы ни была причина, хотя он всё еще держится рядом весь день, он, похоже, больше не чувствует необходимости быть физическим барьером между Ари и мной.

Когда свет начинает меркнуть, Ари вызывает свою карету и настаивает на том, чтобы поехать со мной в поместье.

— Я бы назвала сегодняшний день успешным, а ты? — спрашивает она через плечо, пока генерал помогает ей сесть в карету.

— Я буду чувствовать себя немного более удовлетворенной, когда мы одолеем хотя бы половину этой стопки бумаг, — говорю я, прикрывая зевок.

Она смеется немного маниакально из глубины кареты, и почему-то это заставляет меня улыбнуться. Я тянусь, чтобы достать до подножки, и у меня перехватывает дыхание, когда генерал перехватывает мою руку в воздухе, поднося ее близко к своему лицу. И меня вместе с ней.

— Что ты делаешь? — удивляюсь я.

— Проверяю, не слишком ли сильно ты поранилась, — говорит он.

Я фыркаю, когда понимаю, что он осматривает крошечную ссадину на костяшке, где кожа лопнула, когда я ударила его. Она такая маленькая, что я сама едва заметила.

— Не волнуйся, — дразню я, — я спала на подушках жестче, чем твое лицо.

Ари маскирует смешок, и я клянусь, уголок его рта дергается. Он поднимает мою руку, помогая мне забраться внутрь, и я думаю, что, возможно, ударила мужчину сильнее, чем мы оба поняли, если это вызвало в нем такую перемену.

Ари стучит костяшками пальцев по крыше, как только он закрывает дверь, и я стараюсь не пялиться в изумлении, когда он исчезает в коттедже. Он оставил меня наедине со своей подругой. Это совершенно неожиданно.

Несмотря на то, что он почти не смотрел на меня с момента нашего знакомства, я всегда чувствовала его взгляд на себе. Он пристально следил каждую секунду, готовый вмешаться в… ну, я не совсем уверена, чего именно он ожидает. Хотя наша стычка в лесу кажется вероятной причиной его перемены, в этом нет смысла. Если мужчине нужна была причина не доверять мне, причина изгнать меня из милости его подруги и держать подальше от своего короля — она у него есть.

Поездка до поместья проходит в тишине и раздумьях, по крайней мере, с моей стороны. Карета останавливается во дворе, и я поворачиваюсь, чтобы попрощаться, когда Ари проскальзывает мимо меня без слова. Я чуть не выпадаю из кареты, пытаясь догнать ее, пока она направляется к входной двери.

— Могу я войти? — выжидающе спрашивает она, стоя на каменном пороге поместья.

— Конечно, — говорю я, хмурясь, и жестом приглашаю ее внутрь.

Ничто в этом не кажется мне правильным, и в животе завязывается узел. Может быть, у нее есть собственное мнение о событиях прошлого вечера. Мне следовало бы сделать больше, чтобы выяснить, что именно рассказал ей генерал, но если кого-то из остальных и встревожил его рассказ, они этого определенно не показали.

Энрик встречает нас у двери, выглядя таким же неуверенным в ситуации, как и я, когда спрашивает:

— Леди присоединится к нам за ужином?

Ари снова одаривает меня взглядом, полным решительного ожидания, и мне требуется слишком много времени, чтобы понять, чего она от меня хочет.

Я спотыкаюсь на словах, когда они вылетают изо рта сбивчивым потоком:

— Хочешь остаться на ужин?

— Как мило с твоей стороны предложить, — воркует она. — Если это не затруднит, было бы чудесно.

Она передает Энрику свой плащ и скользит дальше из фойе. Я обмениваюсь вопросительным взглядом с мужчиной, пока он забирает и мой плащ, вешая их в большой шкаф у двери, прежде чем метнуться на кухню.

Я спешу за Ари и останавливаю ее легким прикосновением к руке, надеясь, что не обидела ее.

— Прости, — говорю я. — Я должна была пригласить тебя на ужин еще раньше. Тебе не стоило просить.

— Мне никогда не нравились нюансы того, что считается приличным в обществе, — говорит она, беря меня за руку и ободряюще сжимая ее. — Давай заключим сделку. Я всегда буду говорить тебе, чего хочу, хотя ты не будешь обязана это выполнять, если сама не захочешь, а взамен ты предложишь мне то же самое.

Я более чем ошеломлена ее предложением. Это кажется слишком простым. Я тут готовлюсь к тому, что она меня отвергнет, а то, что она предлагает, — это настоящая дружба. Нечто, что я знала лишь однажды. Я была бы дурой, если бы не ухватилась за это предложение, несмотря на горечь, которая приходит с моим согласием. Хотя она никогда не узнает об этом, пока не станет слишком поздно, это никогда не будет настоящим в полном смысле этого слова. Я использую ее и убью ее короля. Ее друга.

— Эту сделку я с радостью заключу, — соглашаюсь я с самой теплой улыбкой, на которую способна, заталкивая мысли о грядущем предательстве глубоко на задворки сознания.