Вакеш сидит напротив меня; на столе между нами заботливо разложены разнообразные фрукты. Он пришел поздно утром, с привычной дерзкой улыбкой, наполняя мое сердце обещаниями нормальности. Хотя он кажется неизменившимся после вчерашнего урока, я смотрю на него скептически.

— Туманные? — я делаю глоток горячего черного чая, который он принес с собой, задумчиво склонив голову набок. — Сны были те же, только менее…

— Жестокие? — он выгибает бровь.

Я улыбаюсь и качаю головой.

— Их просто было меньше. Не знаю, как еще описать.

— А если бы ты была дома, ты бы направилась сегодня утром на спарринг-ринг?

— Безусловно, — я ухмыляюсь.

Он хмурится.

— Но только потому, что люблю напоминать Бронту, что он не побеждал меня уже много лет, — говорю я.

Сияющая улыбка, за которой следует его прекрасный смех, заставляет его глаза сверкать в тусклом свете комнаты.

— Не уверен, что ему нужно напоминать. Тебе едва исполнилось восемнадцать, когда я понял, что ты уже переросла большинство своих учителей.

— Когда это я тебя переросла? — лукаво спрашиваю я, разглядывая его поверх дымящейся кружки.

— Раз я всё еще учу тебя чему-то, значит, еще не переросла.

Воздух в комнате, кажется, застывает вокруг нас, и я готова поклясться, что слышу, как скрипят его мышцы от напряжения.

— Полагаю, ты прав, — смеюсь я, пытаясь разрядить обстановку. — Хотя признаю, я рада, что это был ты, а не Лианна, кто преподал мне мой последний урок.

Его раскатистый смех гремит в комнате, глаза увлажняются, и вот так просто напряжение покидает его тело, а тяжесть, что легла между нами, испаряется.

Мы. Мы — это просто мы. Мы счастливы, и ничего не изменится.

Я провожу весь день, напоминая себе об этом. Каждый раз, когда он смеется, каждый саркастический комментарий и дерзкая улыбка, которой он меня одаривает, я говорю себе, что мы в порядке.

Он остается весь день, и мы предаемся воспоминаниям о годах, когда я была его ученицей.

— Ты всегда была моей любимицей, — признается он, словно я этого не знаю.

— А ты всегда был моим, — уверяю я его с самой сладкой улыбкой.

И сердце щемит, потому что по какой-то причине, которую я не совсем понимаю, эти слова звучат слишком похоже на прощание.

Он остается на ужин, уходя вскоре после него с обещаниями вернуться утром. Еще два дня в море, и следующий рассвет застанет нас в порту А'кори, заставляя расстаться на срок, который известен лишь звездам. Слишком много неизвестных в будущем каждого из нас, чтобы давать обещания о грядущих днях.

Я ненавижу, что это меня беспокоит, и ненавижу Лианну за то, что разлучила нас много лет назад. «Ты всегда была моей любимицей». Эти слова крутятся в голове. Лианна знала это и думала, что его благосклонность делает меня слабой — во многих смыслах, о которых она бы никогда не сказала вслух. У Лианны всегда были свои причины, и я жила рядом с ней достаточно долго, чтобы знать, что она обычно права в своих решениях. Еще одна вещь, в которой я ей никогда не признаюсь.

Я вешаю платье в шкаф и устраиваюсь на койке на ночь, прикрутив фитиль фонаря. Мысли возвращаются к уроку этим ранним утром, и снова вопросы наводняют разум. Это то, что мне придется делать каждую ночь? Не то чтобы я возражаю, но это может оказаться сложным, если мне когда-нибудь придется делить комнату. Одобрила бы Лианна? А мне не всё ли равно? Могу ли я вообще сделать это сама?

Именно последний вопрос останавливает поток мыслей. Ничто другое не имеет значения, если я не смогу сделать для себя то, что Вакеш так легко сделал для меня. Я переворачиваюсь на спину, глубоко выдыхаю и, нахмурив брови от решимости, просовываю руку между ног. Я в точности повторяю его движения. Круг здесь, завиток там, легкое погружение и скольжение. Мой живот сжимается, и тело дергается прочь от руки в явном неодобрении.

Слишком сильное давление. Попробуй снова.

Двадцать минут спустя я рычу от разочарования. Если Вакеш может вызвать мою разрядку за секунды, нет причин, почему я не могу сделать то же самое. Я раздумываю, попробовать ли снова. Раздумываю, позволить ли снам захватить меня и попробовать утром. Раздумываю о смоле.

Как быстро я смогу найти поставщика в А'кори?

Я решаю дернуть за шнур колокольчика для прислуги. Через пять минут раздается стук, и я открываю дверь, чтобы увидеть довольно помятого со сна капитана с усталым взглядом.

Прижимая простыню к груди, я просто говорю:

— Эль. Много эля.

Он хмыкает, уходя выполнять мою просьбу. Я спрячу улики и помоюсь до того, как Вакеш придет утром. То, чего он не знает, не навредит мне и не приведет к потенциально смущающим вопросам о моей несостоятельности.

Я радостно подскакиваю через комнату, когда раздается стук, объявляющий о моей ночной доставке. Улыбка быстро сходит с лица, когда я встречаю Вакеша с другой стороны двери — вид у него наполовину мрачный, наполовину дерзкий. Он поднимает кувшин с элем, раскачивая его на пальце, и выгибает бровь.