— Скажи, что я увижу тебя снова до того, как мы достигнем северного континента. — когда я озвучиваю просьбу, он сбивается с шага.

— Ты увидишь меня снова, — говорит он, не оглядываясь, и исчезает.

Не знаю, почему я спрашиваю, но, если он говорит, что я его увижу, я знаю: он сдержит слово.

Как я ни стараюсь, сон не приходит. Вакеш забрал весь воздух из комнаты вместе с собой, когда ушел. Я лежу в постели, размышляя о будущем и о прошлом. Сегодня будет моя последняя ночь на корабле, а затем я исчезну в северном королевстве, пока моя миссия не будет завершена. Я вернусь домой героем, с кровью короля на руках. Мне просто нужно сначала добраться до него.

На южном континенте я не встречала ни единой души, которая не желала бы смерти королю фейнов. Каждый прикончил бы его, будь способен выполнить эту задачу сам. Таких же, как я, сирот войны, готовых искать мщения любой ценой, предостаточно. Король А'кори знает это, и я давно подозреваю, что именно этот простой факт заставляет его скрываться.

Ни один ла'тарианец не видел этого мужчину уже более восьмидесяти лет. Мой собственный король мог бы даже заподозрить, что тот мертв, если бы не постоянный поток мужчин и женщин, призываемых ко двору А'кори. В то время как большинство моих людей никогда не взяли бы заморскую невесту, похоже, есть что-то в нашем народе, что привлекает фейнов.

Я пытаюсь вспомнить, говорили ли мне когда-нибудь, сколько ему лет. Думала ли я вообще спросить? Полагаю, это не имеет особого значения. Насколько мне известно, все фейны были бессмертны до Раскола. Хотя он, может быть, и не бессмертен, как его предки, они продолжают жить неестественно долго по сравнению со смертными вроде меня.

Он одарен, в этом я уверена. А значит, в его жилах течет хоть сколько-то крови фейнов, хотя я понятия не имею, сколько именно крови требуется, чтобы получить дары их рода.

Я звоню в колокольчик для прислуги, требуя таз с водой, мыло и немного еды, что капитан с радостью предоставляет. Он ничего не говорит, когда я возвращаю ему полный кувшин эля, который он принес мне прошлой ночью. Я не могу сдержать смех, когда он тащит его в свою каюту, вместо того чтобы вернуть на склад.

Я умываюсь в небольшом тазу и запихиваю остатки жасминового мыла в маленький кожаный мешочек. Цветочный аромат не похож ни на что, чем я пользовалась раньше, и, как бы я ни старалась не обращать внимания, мне нравится, как он льнет ко мне.

Высыхая, я укладываю волосы в привычные спирали, затем достаю платье, которое выбрала для меня Лианна. Она была весьма придирчива к его крою и к тому, какие украшения я должна надеть по прибытии. Не сомневаюсь, что король получает полный отчет о каждой леди, пересекающей море.

День проходит в тумане размышлений, но то, как корабль отходит от порта, заставляет меня напрячься. На палубе раздаются тяжелые шаги, и я вскакиваю на ноги, склонив голову набок, пытаясь разобрать приглушенные крики команды. Корабль кренится набок, сбивая меня с ног. Я падаю с глухим стуком и проклятием на губах, вскакивая на ноги секунды спустя.

Какофония с верхней палубы быстро стихает. Хаотичные звуки сменяются приглушенным криком в недрах корабля. Я долго стою у двери, готовая к удару — ожидая, что в мою каюту ворвутся, и готовая сама вырваться наружу, чтобы вступить в бой, если потребуется. Но никто не приходит. Крики сменяются убаюкивающим гулом скрипящего корабля, качающегося на волнах открытого океана.

Ещё долго после того, как суматоха утихает, я беспокойно хожу из угла в угол. Ненавижу быть в неведении. Маленький шнур у двери умоляет, чтобы его дернули, вызвали капитана, чтобы я могла потребовать ответов, но я не могу заставить себя это сделать. Если есть проблема, я лишь отвлеку его от обязанностей, а если нет — я могу подождать.

Я заплетаю косу, чтобы тут же расплести ее, и так десять раз подряд, сидя на краю койки. Желудок урчит. И все же я не делаю попыток дернуть за шнур.

Я знаю, что это лишь вопрос времени, когда придет Кеш и объяснит мне, что случилось. Он посмеется над тем, что я волновалась, и расскажет историю о нашем знакомстве, которую, как он думает, я забыла. Он всегда так делает, чтобы успокоить меня. Я никогда не останавливаю его, чтобы сказать, что за все годы, проведенные вместе, я не забыла ни единого момента, потому что мне нравится, когда он рассказывает эти истории.

Глубокой ночью мой желудок скручен в тугой узел. Я кладу голову на бугристую подушку на койке, и сон наконец побеждает тревогу. Я шевелюсь, только когда знакомая тяжесть опускается рядом со мной.

— Прости, что заставил ждать, — говорит он, касаясь пальцем моей щеки.

Мой взгляд фокусируется на мужчине, сидящем передо мной, и я приказываю себе не плакать, не бросаться к двери, чтобы развернуть корабль обратно в порт и сравнять тот город с землей силой своей ярости. Его кожа бледна, а вокруг глаз залегли темные круги. Часть из них — синяки, часть — нечто совершенно иное.