Он просовывает руку между нами, и трение его штанов сменяется его ладонью. Он проводит одним пальцем по моему лону, раздвигая меня, и мой желудок сжимается, когда его дыхание учащается на покалывающей коже моей шеи.

— Кеш, — шепчу я, — я хочу большего.

Его тело замирает, прижатое к моему, напрягшись от нерешительности; низкий рокот зарождается глубоко в его груди.

— Я могу дать тебе лишь столько сейчас, миажна, — говорит он с нотками сожаления в голосе.

Я толкаю его назад, пока не встречаю взгляд темных омутов его глаз, а затем подаюсь к нему, предлагая свои разомкнутые губы, и опускаю взгляд на его рот. Он напрягается; его глаза метнулись к моим губам, затем обратно к глазам, а рокот в его груди нарастает. Я чувствую жар его дыхания на своей коже вместе со всей нерешительностью, скопившейся в его теле. Я вижу тот миг, когда он сдерживает себя, и хороню чувство утраты прежде, чем оно успевает зацепить струны моего сердца: я не хочу, чтобы это испортило то, что он готов дать мне прямо сейчас.

— Я хочу всё, — тихо говорю я, прекрасно понимая, что понятия не имею, о чем прошу, но, тем не менее, желая его целиком.

— Ты просишь слишком многого, — я наблюдаю, как в его глазах бушует безмолвная битва.

— Не думай об этом, — говорю я, возвращая ему его же совет, и, прежде чем он успевает возразить, обвиваю ногами его талию, прижимая жар своего лона к твердой плоти под его штанами.

Он вжимается в меня, притискивая меня спиной к стене, чтобы удержать мой вес, а его руки подхватывают мои бедра прямо под ягодицами.

Прислонившись лбом к моему лбу, он шепчет:

— Ты и так возненавидишь меня за это.

Я не хочу думать обо всех вариантах плохого исхода. Я хочу сказать ему, что он никогда ничего не сможет сделать, чтобы заставить меня ненавидеть его. Но прямо сейчас мне просто нужно, чтобы он остался.

— Скажи «стоп», и всё закончится, — говорю я ему; слова вылетают из легких придыханием. Я опускаю руку вниз, обхватывая твердый ствол между нами.

Даже через ткань брюк он вздрагивает от прикосновения, и его бедра дергаются навстречу моей руке. С рычанием он разворачивает нас, бросает меня на койку и накрывает своим телом. В его глазах полыхает что-то сродни той тьме, с которой я сражаюсь внутри себя. Интересно, какие демоны преследуют мастера теней?

Он вытаскивает мою руку из пространства между нами, поднося её к губам. Проведя по ним костяшками моих пальцев, он втягивает мой большой палец в рот, обвивая его языком. Внизу живота всё сжимается, когда он вынимает палец с влажным чмоканьем. Он прижимает свой большой палец к моей нижней губе, и мой рот открывается по его безмолвному приказу. Мой язык работает вокруг его пальца так же, как его язык — вокруг моего. Его грудь вибрирует от рокота, пока он наблюдает за этим, прежде чем вынуть палец с довольной улыбкой.

— Хорошая девочка, — говорит он, и эти два простых слова начинают сводить меня с ума.

Тем же пальцем, теплым и влажным, он очерчивает чувствительный бугорок над моим лоном, одновременно прижимаясь к моему входу. Мое тело сжимается, и бедра приподнимаются ему навстречу. Разочарование омрачает удовольствие, когда я чувствую давление тонкой ткани его штанов между нами.

Он слегка щелкает по этому нежному бугорку, прежде чем успокоить его новой лаской, и демон внутри меня начинает бушевать. Мое тело начинает трястись под ним, пока мои руки скользят вниз по его бокам. Они крадут воспоминания о твердых линиях его тела, пряча их на хранение, прежде чем пальцы скользят под его штаны, стягивая их вниз.

Он перехватывает мои руки и подтягивает штаны обратно, пока они снова надежно не садятся на талии, а затем наматывает мои волосы на кулак, оттягивая голову назад и обнажая шею. Он проводит зубами по мочке моего уха; жар его дыхания дразнит тонкие прядки волос, когда он шепчет:

— Какая жадная.

Я скулю, когда два пальца раздвигают вход в мое лоно, а другой скользит прямо по центру. Его большой палец перебирает мой чувствительный бугорок, а пальцы ныряют в меня — неглубоко и дразняще, — пока он отдает почти беззвучный приказ:

— Кончи для меня, миажна.

От этой простой команды я теряю контроль. Его губы касаются изгиба моей шеи, и он глубоко вздыхает, когда моя спина выгибается, прижимая грудь к его груди; его тело содрогается, словно он тоже нашел разрядку. Его пальцы ласкают меня на протяжении всего пика. Медленно, когда моя разбитая душа возвращается в тело и я полностью обмякаю на койке, его ласки прекращаются.

Он бесцеремонно отстраняется от меня, подхватывая с пола простыню, которая, должно быть, упала туда ранее. Накрыв мое тело, он изучает мое лицо, пытаясь совладать с собственным выражением.

— Еще рано. Поспи, если сможешь. У меня сегодня дела на берегу.

Он задерживается у края койки, окидывая взглядом мое тело, словно простыня не может скрыть того, что под ней. Его глаза встречаются с моими, и его лицо превращается в пустую маску мастера теней, прежде чем он направляется к двери.