Риа оглядывает меня с головы до ног — медленная и тщательная оценка противника. Ее лицо мало что выражает, и я не могу не задаваться вопросом, что, по ее мнению, она видит.

Она криво ухмыляется мне.

— Вы уверены? — спрашивает она; в ее голосе проскальзывает нотка самоуверенности.

Не уверена, кого она спрашивает, но ее глаза всё еще на мне, поэтому я без колебаний отвечаю:

— Уверена.

Ари выходит с ринга, и я начинаю жалеть о своем длинном языке, когда вижу, что группа зрителей увеличилась более чем вдвое. Звон серебра перекрывает шепот толпы: идет обмен монетами и заключаются пари. Мой демон шевелится внутри, словно ждал именно этого момента. Он разжимает кольца в моем животе, умоляя показать этой женщине свои зубы.

Риа снимает шлем, отбрасывая его в сторону, открывая густые черные волосы, подстриженные по линии челюсти. Тонкий белый шрам, поблекший от столетий, тянется от кончика ее правой брови через глаз и переносицу. Ей повезло, что она не ослепла.

— Готова? — спрашивает она, вставая в расслабленную стойку напротив меня.

Я киваю, принимая намеренно небрежную стойку. У меня уже есть преимущество, но оно не продлится дольше этого раунда. Ее форма говорит мне все, что нужно знать о ее боевых способностях. Я же, по ее мнению, привилегированная леди, которую научили паре приемов рукопашного боя по просьбе чрезмерно опекающего отца.

Чем дольше мы обмениваемся атаками и контратаками, чем дольше она наблюдает за моими движениями на ринге, тем больше рушится созданная мною иллюзия. Она не торопится, изучая неправильную постановку моих ног, уровень моих рук, мои кулаки. Как раз когда я думаю, что она может атаковать, она идет через ринг.

— Тебе не следует так стоять. Это делает тебя открытой для атаки в этом месте, — она указывает на мой бок, затем ее руки опускаются мне на бедра, и она корректирует мою стойку, пока не остается довольна.

Ее глаза следят за изгибом моих рук от плеча до запястья. Осмотрев положение локтей, она сдвигает и их, прижимая ближе к бокам. Удовлетворенная своей работой, она снова принимает стойку, возвращаясь на позицию.

Я чувствую, как хмурится лоб, пока я разглядываю женщину. Я ожидала, что она будет учить меня на моих ошибках так, как училась всегда сама: болезненным ударом по открытому месту. Таков путь Дракай. Болезненные уроки труднее забыть. То, что, как я недавно узнала, применимо не только к сломанным костям.

Риа наносит серию ударов, некоторые в лицо, другие в живот, оценивая мои защитные навыки. Я внимательно слежу за ней, и когда ее брови начинают хмуриться от той легкости, с которой я уклоняюсь, я позволяю ей нанести удар. Удар в живот был бы идеален, но я уже решила позволить ей попасть, что бы ни последовало дальше. Я вижу, что она ожидала, что я легко увернусь, так как она не сдерживает удар, и моя щека рассекается под силой ее костяшек.

Это далеко не самый сильный удар, который я когда-либо пропускала, но я отшатываюсь на шаг назад и шиплю от боли, картинно тыча пальцем в нежную кровоточащую плоть, как, полагаю, сделала бы любая леди.

Ари врывается на ринг.

— Ты в порядке?

— В порядке, — уверяю я ее, радуясь, что генерала здесь нет, чтобы усмехнуться этому заявлению.

— На сегодня хватит, — говорит Ари, и я с трудом контролирую тон своего голоса, когда Риа поворачивается, чтобы покинуть ринг.

— Нет. Я в порядке, — твердо говорю я. — Давай еще раз.

— Ты уверена? — спрашивает Ари; ее голос полон нерешительности.

— Ты правда думаешь, что я стану лучше, если буду уходить каждый раз, когда получаю удар? — спрашиваю я.

Искра вспыхивает в глазах Риа, когда я задаю этот вопрос подруге. Ари кивает мне и отступает за пределы ринга. Хотя по выражению ее лица я вижу: она не уверена, что ей стоит это позволять.

— На этот раз нападай ты, я буду защищаться, — говорит Риа достаточно громко, чтобы Ари услышала.

Без сомнения, пытаясь успокоить нервы моей подруги.

Мой первый удар намеренно медленный и немного небрежный. Она отмахивается от моей руки, словно я не более чем назойливая муха, покушающаяся на ее обед, и делает несколько мелких поправок в моей стойке. Я пользуюсь моментом, когда она ослабляет бдительность, сосредоточив внимание на моей стойке, а не на траектории. Ее попытка поставить блок запаздывает, и мой кулак врезается в ее лицо, разбивая губу.

Ее глаза расширяются от шока после удара, и она делает шаг назад. Ее язык высовывается, чтобы слизнуть кровь с губы, и, вопреки моему ожиданию гнева, зубастая ухмылка расплывается на ее лице.

— Полагаю, я это заслужила, — посмеивается она.