А я была полна ощущения срочности. Поэтому, не раздумывая, схватила вещи и вышла. На общественном транспорте путь занял почти час, и когда я стояла перед пастельно-голубой дверью с дверным молотком-бабочкой, снова почувствовала: этот дом — мой. Даже его расположение — с садом на южную сторону — казалось правильным.

Почему я так хотела этот дом — объяснить было сложно. Это просто чувство, которое нельзя было игнорировать. Оно перекрывало все остальные: не пожалею ли я, залезая в долги ради дома? Не усложнит ли близость с Рисом нашу новую сексуальную динамику?

Я отодвинула все сомнения и опустила письмо в почтовый ящик. Кивнула. Это было правильное решение — я чувствовала это каждой клеточкой.

Когда я обернулась, то заметила машину Риса, припаркованную у тротуара. Ну, было бы глупо проделать такой путь и не навестить его, верно? К тому же он упоминал, что весь уик-энд будет свободен, так что я постучала.

Через минуту дверь открылась. На пороге появился Рис — в футболке, спортивных штанах и босиком. Его волосы были влажными, будто он только что вышел из душа. Моему мозгу понадобилась секунда, чтобы включиться.

— Чарли, привет, — сказал он и жестом пригласил меня внутрь, даже не задавая вопросов. Мне это в нём очень нравилось. — Хочешь чаю? Кофе?

— Чай подойдёт. Травяной, если есть, — ответила я, и Рис кивнул, ведя меня на кухню. — Я только что занесла письмо Мелани и Кевину, — сказала я, усаживаясь на стул, пока он перерывал шкафчик в поисках коробок с чаем. — Подумала, что будет грубо не зайти и не поздороваться.

Его выражение потеплело.

— Я рад, что ты пришла. — Потом он приподнял бровь. — Письмо?

— Я прочитала, что это хороший способ убедить продавцов принять твоё предложение: пишешь им письмо, объясняешь, почему хочешь их дом.

— А, да. Слышал, что так делают, — отозвался Рис, наполняя чайник водой. — И что же ты написала?

Он сел напротив меня, пока ждал, когда закипит вода. Его глаза были мягкими и внимательными. В груди защекотало странное, почти трогательное чувство. Что это такое с Рисом? Я не привыкла, что мужчина искренне интересуется тем, что я говорю.

— Ну… немного рассказала о своей жизни в Америке, о разводе и о том, что начинаю всё заново в Ирландии. Постаралась обратиться к их доброте, но без перебора.

— Я могу поговорить с ними, если хочешь. Мы всегда хорошо ладили.

— Правда? Ну… может быть, намекнёшь, но не слишком явно? Не хочу, чтобы их это напрягло или чтобы я выглядела отчаявшейся.

Рис тепло улыбнулся.

— Скажу очень ненавязчиво. Не волнуйся.

Чайник вскипел, и он поднялся приготовить чай. Через минуту он вернулся с двумя чашками зелёного чая с жасмином. Я глубоко вдохнула — аромат немного успокоил мою нервозность насчёт дома. Мы сидели друг напротив друга, короткая пауза повисла между нами, прежде чем я заговорила.

— Знаешь, вчера было… неожиданно.

Уголки его губ дрогнули, в глазах мелькнул смешок.

— Это мягко сказано.

— Спасибо, что так замечательно отнёсся ко всему, — сказала я, поводя пальцем по ручке чашки и бросая на него взгляд, в котором надеялась передать, как много для меня значит его готовность к экспериментам. — Больше никого нет, с кем бы я смогла… ну, так договориться.

— Не говори так, — ответил Рис, хотя в голосе слышались игривые нотки.

Я моргнула. — Почему?

Он посмотрел на меня тёмным взглядом.

— Потому что мне это нравится слишком сильно.

Жар разлился по телу, из груди сорвался тихий выдох. Я отвела взгляд, делая глоток чая, затем сказала:

— Ну это правда. Меня всегда тянуло к тебе, ещё с самой нашей первой встречи. Это как… не знаю, моя аура тянется к твоей. Это странно звучит?

На лице Риса появилась нежная улыбка. — Совсем нет. Моя аура тоже тянется к твоей.

Я фыркнула.

— Эй, не смейся. Я давно из всего этого выпала. Уже не понимаю, флиртуешь ты или нет.

— С тобой — почти всегда.

Я прикусила губу, посмотрела на него через стол и выпалила: — Если мы действительно собираемся… ну, этим заниматься, есть кое-что, что тебе нужно знать.

— Вчера моё лицо было между твоих бёдер, Чарли, — хрипло сказал Рис, и от его голоса у меня внутри всё вспыхнуло. — Тут уже никакого «если».

Я проглотила ком в горле, сражаясь с желанием перекинуть стол, схватить его за ворот и поцеловать так, чтобы воздуха не осталось.

— Ладно. Но всё равно… когда я говорю, что я потеряла практику, я имею в виду во всех смыслах. — Я взглянула на него, увидела, как он слегка наклонил голову. Вдохнув для храбрости, продолжила: — Мы с Джесси перестали спать вместе много лет назад. Думаю, наш брак закончился задолго до того, как я нашла в себе силы уйти.

На его лице промелькнула тень. — Как давно?

— Три года. Почти четыре, — выдохнула я. — Но знаешь… так было даже лучше. Мне совсем не хотелось… этим заниматься. Ни с Джесси, ни с кем. Эта часть меня ушла в спячку. И я так благодарна тебе, что ты даёшь мне возможность снова её пробудить. Я всё ещё как будто просыпаюсь.