Лоис Х. Грэш Мечты о смерти

Скорчившись за самогонным аппаратом, я таращился на реку Мануксет своим единственным здоровым глазом. Второй глаз держал закрытым, чтобы текущий оттуда гной не приманивал Флотулумов. Они, эти Флотулумы, всегда только и ждали возможности пробраться в наши тела, даже в самые клетки и заразить нас.

— Иди-ка лучше домой, парень.

Я обернулся к старику Мерседесу и дёрнулся, когда сквозь мрак прямо в глаза просочился бледный солнечный лучик. Отвык я от света, даже такого тусклого.

— Сколько сейчас времени? — поинтересовался я.

Старик раздул ноздри и втянул в себя клубочки Флотулумов: они замерцали, устремившись в его тело и волоча за собой хвосты смертоносных нитей. Единственным оставшимся пальцем Мерседес помешал в бочонке с виски.

— Ты чуток перепил. Уже утро и наши хозяева пробуждаются.

Он облизал палец, а затем ткнул им в сторону Старой площади посреди Иннсмута.

Из воздуховодных отверстий в бетоне поднимались хозяева человечества — тысячи Флотулумов всевозможных размеров и форм: полукристаллическая жижа, облака заразы, кислотные пузыри и вздутия. Они завивались спиралями и срастались воедино, целыми пучками цепляясь к углам стальных зданий. Среди всего этого бродила горстка проклятых душ, впитывающих биогенные вещества Флотулумов. Теперь у них, когда-то рождённых людьми, руки обросли шипами и жёсткой коркой, конечности обзавелись лишними суставами, а головы растеклись в бесформенные наросты.

Гуще всего Флотулумы собираются по утрам, когда с берега задувает бриз. Они могут наброситься, ввести в моё тело свою мерзость и превратить меня во что только пожелают: в настолько гнусную помесь, что для поддержания жизни придётся поглощать их всё больше и больше.

Ни за что такого не допущу.

Я выполз из-за самогонного аппарата и стремглав кинулся к небоскрёбу со стальным барельефом, отгораживающему город от Песчаной Косы. Поток тусклых фотонов озарил здание и выпуклые буквы резанули меня будто ножом: ПРИСОЕДИНЯЙСЯ К НАМ И ЖИВИ.

«Чёрта лысого я к вам присоединюсь» — подумал я. Лучше уж так и буду всю свою жизнь отбиваться, как бабуля, а ей девяносто семь и она до сих пор практически чиста.

О чём я только думал, напиваясь поздно ночью, налакавшись так, что отключился и не смог вернутся домой до зари? Опасность приходила именно днём.

Утоптанная земля тряслась от расцветающих сгустков заразы. Спазмы от вибраций бежали от босых ступней вверх по ногам. Я прибавил ходу, не замечая, как в подошвы впиваются стеклянные осколки и нервы пронзает болью. Боль ничего не значила. Я к ней привык.

Небоскрёб остался позади. Показался песок, прекрасный чистый бежевый песок Косы. Я уже почти добрался домой. Но тут...

Слева, мельком в полумраке: крошечная и хнычущая фигурка: ребёнок?

Откуда здесь взяться ребёнку? Детей держали по домам так долго, как только могли.

Задыхаясь, я застыл на месте, вломившись в гущу медуз-Флотулумов, вокруг парили жуткие светящиеся щупальца, покачивая голубыми фонариками-приманками на кончиках. Через здоровый глаз в меня втекала пульсирующая синева, накрывала зрительный нерв и разливала влечение и страсть — да, страсть — по всему телу. Очарованный, приросший к месту, я упивался заражением, не в силах сопротивляться; одурманенный самогоном и упоённый ароматом приманок, таким приторным, таким крепким.

На руках и спине у меня затрепетали и вытянулись к небесам жгутики. Липкие, как и голубые фонарики флотулумских медуз, мои жгутики плавали в воздухе, выискивая добычу, а когда им попадались жирные мухи и комары, жгутики сокращались и я засовывал эту пищу — живую и копошащуюся — в рот. Мне требовалась еда. У меня не было выбора.

Но вместе с пищей внутрь попадали и биогенные вещества Флотулумов, неразличимые в воздухе и набитые заразной ДНК: нанотехнологические вирусы, созданные хозяевами и натравленные на человечество несколько поколений назад

Студенистые медузы крутились вокруг меня, корчились в слаженном ритме, разделялись на части и подскакивали, а затем искривлялись в новом ритме, каждый раз помахивая приманками-фонариками всё ближе к моим глазам. Им хотелось заставить меня открыть нагноившийся глаз, чтобы вонзить хвостовые приманки в эту вязкость и пробраться в самую мою душу. Всё, что от меня требовалось — открыть глаз и пустить их внутрь.

ПРИСОЕДИНЯЙСЯ К НАМ И ЖИВИ. Пульсация.

ПРИСОЕДИНЯЙСЯ К НАМ И ЖИВИ. Пульсация.

Хныканье слышалось всё ближе. Да, это оказался ребёнок, крошечная и голодная девочка, возрастом года два или около того. Карапуз и почти чистый человек, подумал я, раз уж у неё не было жгутиков, когтей или необычных конечностей. Отличная добыча для Флотулумов, которые предпочитали завладевать нами ещё в детстве.