Вдоль стен – высокие узкие окна с витражами. На стеклах переливались изображения драконов: одни парили в небесах, другие обвивали башни, третьи словно охраняли зал, расправив крылья. Тусклый свет, пробиваясь сквозь цветные стекла, рассыпался по полу радужными пятнами – синими, алыми, изумрудно‑зелеными.

Окна чередовались с зеркалами в массивных узорчатых рамах, которые сейчас были заляпанными, мутными и серыми от грязи и времени.

По периметру зала – диваны и кресла с темно-синей бархатной обивкой, низкие столики из красного дерева, на них – вазы с сухими цветами, которые кое-где были затянуты паутиной, серебряные подсвечники.

Воздух здесь пах старинной мебелью, затхлостью и пылью. Тишина была густой, почти осязаемой. Казалось, стены помнят музыку, смех гостей, заполнявших раньше зал.

Я остановилась на пороге, чувствуя себя крошечной в этом пространстве.

«Здесь танцевали драконы, – пронеслось в голове. – Здесь звучали тосты, звенели бокалы, шуршали шелковые платья… А теперь – пыль, тишина и хозяин, который гонит слуг и боится непонятных конкурентов».

– Принимайся за работу, – велела Ипполита на прощание. – Тут ее много.

Вздохнув, я подкатила тележку к первому дивану.

– Ну что ж, – пробормотала едва слышно, натягивая перчатки, – приступим к уборке.

Самое главное – не использовать магию, а работать руками. Тогда есть хоть какой-то шанс ничего не сломать, не поджечь и не разрушить.

С чего бы начать? Почистить диваны и кресла? Вымыть зеркала и витражи? Или, может, протереть столики?

Взяв щетку с мягкой щетиной, я принялась аккуратно сметать пыль с обивки. Пыль поднималась вверх облачком, оседая на перчатках, щекоча нос. Я чихнула раз, второй, третий… десятый.

Вместо уборки я просто чихала, практически непрерывно – глаза слезились, в горле першило.

– Вот же тохонь! – выругалась, отбрасывая щетку в сторону.

Взяв ведро с водой и тряпку, направилась к ближайшему зеркалу. Не получается с мебелью – вымою зеркала.

Добавив в воду каплю едкого состава, намочила тряпку и осторожно провела на зеркальной поверхности. С каждым движением проступали новые детали: отражение люстры, силуэт колонны, мое собственное покрасневшее от натуги лицо.

Зеркало было очень высоким – почти в два моих роста. Поэтому я, недолго думая, подтащила к нему одно из кресел. Его ножки с противным скрипом заскользили по паркету, оставив на лакированной поверхности едва заметные следы.

«Потом протру», – мысленно оправдала себя и, скинув ботинки, забралась на сиденье.

Снова взялась за тряпку, вытянулась вверх, насколько могла. Но и этого оказалось мало. У меня так и не получилось дотянуться до верхней резной рамки, из центра которой свисал огромный клок паутины – серый, пыльный, будто маленький призрачный флаг.

Даже встав на цыпочки, я лишь едва касалась кончиками пальцев края рамы.

– Понастроили, – раздраженно выдала я, смахивая со лба капельки пота.

Рука уже ныла от напряжения, плечо горело от непривычной нагрузки.

Честно говоря, я была совершенно не приучена к физической работе. В приюте я занималась цифрами и бумажками – сортировала отчеты, сверяла балансы, выводила формулы. Неудивительно, что уже через четверть часа у меня заныла спина, заболели руки, а ноги задрожали, будто я простояла на них целый день.

Паутина вверху колыхнулась от сквозняка и вернулась на место, будто издеваясь.

– Ничего. Я до тебя доберусь, – пообещала я.

Подтянулась, вставая на подлокотники кресла – крепкие, массивные, из темного дерева с резными узорами. Затем осторожно поставила колено на спинку, вытягиваясь почти в шпагат. Приподнялась, перенося вес с одной ноги на другую, и вытянула руку вверх.

Кресло подо мной натужно заскрипело. Я тут же замерла, прислушиваясь.

«Только не шатайся. Только не падай».

Вроде пронесло. Глубоко вдохнула и снова потянулась.

Еще чуть‑чуть… я почти достала…

Резким движением провела тряпкой по краю, зацепив краешком паутину. Та оторвалась не сразу, но поддалась, свалившись мне на плечо.

– Ура! Победа! – радостно выдала я.

И в тот же миг тело предательски дернулось: нога соскользнула с подлокотника, центр тяжести сместился, и я с коротким вскриком полетела назад.

Время будто замедлилось. Перед глазами в мутном отражении зеркала мелькнул потолок с нарисованными облаками, хрустальная люстра и собственный вытянутый силуэт, нелепо раскинувший руки.

Вот же… тохонь!

Но удара о паркет не последовало.

Чья‑то рука молниеносно схватила меня за талию, резко притянула назад – так близко, что я почувствовала тепло чужого тела и легкий аромат сандала с нотками морозной свежести.

– Осторожно, – прозвучало над ухом низким спокойным голосом.

Я замерла, прижатая к чьей‑то твердой груди. Сердце колотилось так, будто готово было выпрыгнуть. Медленно повернула голову и замерла, встречаясь с ярко-синими глазами своего спасителя.

Насмешка в их глубине медленно сменилась удивлением, а потом – самой настоящей злостью. Не знаю почему, но этот дракон очень сильно рассердился.