Это было все. На этом мы и закончили. Она сказала, что ей нужно время, что примерно означает «оставь меня, черт возьми, в покое», что я и сделал. На шесть гребаных недель.

Сколько еще времени нужно было этой женщине?

И входит ли в это время сегодняшний день? Должен ли я был позвонить сейчас, когда я вернулся домой? Или дать ей еще время?

Прошло три месяца с тех пор, как она подняла этот упрямый, стоический подбородок и бросила меня на произвол судьбы за ту ложь, которую я имел глупость совершить. Три месяца прошло с тех пор, как ее глаза наполнились слезами из-за меня. Три месяца, а я все еще любил ее так сильно, что мне было больно. Я не сумел бы придумать более влюбленного персонажа, и у меня были круги под глазами, чтобы доказать это.

Позвонила мама, и я ответил.

– Привет, мам. Я вернулся вчера вечером. Тебе прислали твой экземпляр? – обычно я сам отвозил ей свои книги, но я не был уверен, что смогу пережить, увидев ее лицо, когда она поймет, что я сделал с последним произведением Скарлетт Стэнтон.

– Вчера вечером его доставили курьером! Я так горжусь тобой!

Черт, она так счастлива, потому что еще не прочитала концовку.

– Спасибо, мам, – мой ноутбук начал пищать рядом со мной, когда начали появляться новые сообщения от Google.

Пришлось отключить это дерьмо.

– Мне очень нравится, Ноа. Ты действительно превзошел себя. Я даже не могу сказать, где заканчиваются слова Скарлетт и начинаются твои!

– Ну, я уверен, что ты поймешь это, когда доберешься до конца. Это довольно очевидно, – простонал я, опускаясь на диван. Для людей, которые разочаровывают своих матерей, существует особый ад. – И я хочу, чтобы ты знала, что я сожалею.

– Сожалеешь? О чем?

– Просто продолжай читать. Увидишь, – мне следовало остаться за границей, но даже этого расстояния было недостаточно, чтобы спасти меня от гнева матери.

– Ноа Антонио Морелли, может, хватит говорить загадками, – огрызнулась она. – Я не спала всю ночь и прочла всю книгу.

Мой желудок сжался.

– И я все еще приглашен на День Памяти?

– А почему ты не должен быть приглашен? – ее тон стал подозрительным.

– Потому что я уничтожил концовку? – я потер виски, ожидая, когда же упадет топор.

– О, перестань скромничать. Ноа, это было прекрасно! Момент в осиновой роще, когда Джеймсон видит...

– Что? – я сел прямо, и мой ноутбук грохнулся на пол. – Джеймсон... – все было не так. По крайней мере, не в той версии, которую они опубликовали.

Адам.

– Мам, книга у тебя с собой?

– Да. Ноа, что происходит?

– Я не уверен, честно говоря. Сделай одолжение, открой первую страницу, там, где авторские права, – Адам должно быть напечатал специальное издание для нее. Черт возьми, я в большом долгу перед ним.

– Я открыла.

– Это специальное издание?

– Нет, если только первое издание не специальное.

Какого черта? Я поднял с пола свой ноутбук и открыл первое оповещение Google. Это была газета «Таймс», и первая же строчка выбила меня из колеи.

ХАРРИСОН ИДЕАЛЬНО СОЧЕТАЕТ ИДЕЮ СТЭНТОН...

– Мам, я люблю тебя, но мне нужно идти, – я пролистал ряд сообщений. Все они говорили об одном и том же.

– Ладно. Я люблю тебя, Ноа. Тебе нужно больше спать, – сказала она в своей доброй авторитарной манере.

– Обязательно. Я тоже тебя люблю, – я повесил трубку и набрал номер Адама.

Он ответил на первом же гудке.

– Добро пожаловать домой! Как прошла поездка? Зарядился энергией, чтобы приступить к работе над выпуском в следующем году?

Почему все были так чертовски бодры сегодня утром?

– «Харрисон идеально сочетает идею Стэнтон со своим собственным взглядом на классическую романтику. Эту книгу нельзя пропустить». Газета «Таймс», – я прочитал.

– Мило!

– Ты серьезно? А как насчет этого? – огрызнулся я. – «Нас провели. Как обман десятилетия привел к удивлению и облегчению фандома». Издание «Трибьюн», – мои руки сжались в кулаки.

– Неплохо. Выглядит почти так, как будто мы собирались это сделать, да?

– Адам, – прорычал я.

– Ноа.

– Что, черт возьми, ты сделал с моей книгой? – я зарычал. Все было испорчено. Все, что я поставил на кон ради нее, было вырвано с корнем. Она никогда не простит меня за это, никогда не будет доверять мне, сколько бы времени я ей не дал.

– Именно то, что мне велел сделать единственный человек, имевший по контракту право указывать мне, что делать, – медленно произнес он.

Только один человек мог вносить изменения без меня, и ее время официально истекло.

Глава тридцать седьмая

Джорджия

– Поговорим про обморок, – вздохнула Хейзел.

– Да, это была хорошая часть, – я переложила телефон на другое ухо и закончила смывать грязь с рук. Саженцы росли, и всего через несколько недель они окрепнут настолько, что их можно будет пересадить в сад. Как раз к тому времени, когда погода будет достаточно благосклонна, чтобы можно было это сделать.