Я была обречена.

— Я первым изучил каждую линию твоего тела. Мой язык первым попробовал каждый дюйм твоей вкусной кожи.

— Не надо, — выдохнула я. Но чего именно? Я хочу, чтобы он отступил, оставил меня в покое и вернулся в Калифорнию? Правда?

— Я был первым мужчиной в этом теле, Эмерсон. Первым, кто взял тебя. Кто поглотил тебя. Кто любил тебя.

— И ты думаешь, это даёт тебе какое-то право на ту женщину, которой я стала сейчас? Та девочка, с которой ты занимался любовью, давно исчезла, — возразила я, пытаясь зацепиться хоть за какую-то логику.

— Твоё тело говорит, что да. Ты дышишь прерывисто, сжимаешь бёдра, и, уверен, на моей руке уже остались следы от твоих ногтей — ты буквально вцепилась в меня. Ты почти кричишь, чтобы я продолжал, а я едва тебя коснулся.

Чёрт подери, он был прав. Но я бы в жизни этого не признала.

Баш наклонился, его губы оказались опасно близко к моим. — Скажи "нет", — приказал он. — Всего одно слово, детка. Одно маленькое слово.

Боже. Я должна была. Мне стоило отказать.

Я открыла рот, чтобы запротестовать… но вместо этого прошептала его имя: — Баш.

Его губы обрушились на мои. Не было ни осторожного первого поцелуя, ни нерешительного касания — он поглотил меня, его язык ворвался внутрь, касаясь моего, скользя по чувствительной коже за зубами. Его рука обвила мою голову, удерживая меня в сладком плену, пока он неистово целовал меня, требуя ответа.

Он его получил. Я застонала и поцеловала его в ответ всем, что у меня было.

Огонь вспыхнул внутри, выжигая пепел в сердце. Мои руки обвили его шею, и я отдалась этому поцелую — идеальному, долгожданному. Прошлое и настоящее слились воедино, и я могла бы поклясться, что мне снова восемнадцать, только теперь я знала больше, чувствовала сильнее, жаждала сильнее — и знала, кто именно может дать мне то, чего я так хочу.

Боже, это было и рай, и ад в одном мгновении.

Моя спина ударилась о кузов Ровера, когда Баш навалился на меня. Он стал куда крупнее, чем был в двадцать один — мышцы, сильные, тугие, влекли мои пальцы, как магнит. Он стал умелее: его губы точно знали, как выжать максимум наслаждения из каждого касания. Его рука с бедра соскользнула ниже, сжав мою ягодицу, и он без усилий приподнял меня, прижимая к машине.

— Ты поцарапаешь её, — выдохнула я, когда он перешёл к шее, пробежав зубами по коже, а потом провёл языком вверх.

— Мне абсолютно посрать, — прорычал он.

Мои ноги обвили его бёдра, и я потерлась о него, без стыда и без сдержанности, в поисках той самой искры. Чёрт, вот чего мне не хватало с другими — этого жгучего желания, разрывающего изнутри, требующего быть услышанным, удовлетворённым.

Он наклонил мою голову и снова впился в губы, уничтожая всё вокруг. Его кедровый запах кружил голову, язык заполнил рот, кожа под моими пальцами была тёплой, и низкий стон сорвался с его губ, когда я прижалась к его члену.

Только Баш мог сделать со мной такое — превратить меня в одержимую сирену, измученную жаждой, заставить чувствовать себя не просто желанной, а нужной. Он целовал меня не как просто ещё одну, не как ту самую. Нет, Баш целовал меня так, будто без меня он не мог существовать.

Но это не было правдой.

Он доказывал это снова и снова эти шесть лет. И как только создаст свою команду — уйдёт. Снова. Без оглядки. Без мысли обо мне.

— Прекрати, — умоляюще прошептала я против его губ.

Он застыл, его дыхание обжигало мои губы. — Эмми?

Боже, эти глаза… с зелёными искрами, затуманенные желанием. Я зажмурилась, отказываясь поддаваться этому безумию ещё хоть на секунду. — Прекрати, — повторила я.

Он медленно опустил меня на землю и отступил, опираясь спиной о машину, ладонями вверх. Его язык прошёл по нижней губе, словно он пытался сохранить мой вкус, и я чуть не сдалась. Он был безумно сексуальным, даже когда не пытался. Но я нашла в себе силы уйти.

Мои ноги дрожали, пока я шла по короткой дорожке к своему дому. К своей кровати. В одиночестве.

Ты можешь быть с ним. Просто скажи "да". Но я слишком долго восстанавливала себя, и сказать "да" Башу означало отдать ему власть снова разрушить меня.

Я вытащила спрятанный ключ из фальшивого камня и обернулась — он стоял, засунув руки в карманы, и смотрел на меня. От него исходили сила, решимость и секс, и всё моё тело почти протестовало против расстояния между нами.

— Начни с миссис Гриви, — крикнула я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Что? — спросил он, делая шаг вперёд.

Я вскинула руку. — Не надо. Вот этого, — я указала между нами, — больше не будет.

Одна его бровь изогнулась вызывающе. — Да?

— Слушай внимательно, Себастьян. У тебя три дня до следующего заседания совета, и можешь не сомневаться — обсуждать будут тебя. Если хочешь заручиться их поддержкой, тебе придётся завоевать город. А это значит — начать с миссис Гриви. Потом иди к мистеру Хартвеллу.