Становилось все любопытней. Она использовала свое настоящее имя, однако никто не спешил восклицать «Да вы же Верховная Жрица!» Марк пытался вспомнить, называла ли она свое настоящее имя при общении с другими людьми… Кажется, не было такого. Ловко.

Да еще и Совет приплела, это тоже удобно: про Совет слышали многие, но за пределами Черного Города никто не брался сказать, кто именно туда входит, какими полномочиями вообще обладают эти люди.

– Моя задача – выяснить, каким образом наш неизвестный враг использовал Город Семи Ветров, – продолжила Геката. Даже голос ее теперь звучал иначе: без присущей всем Воплощениям уверенности, будто мир принадлежит им, но и без страха, спокойно, почти напевно. – Решения принимаю я, вы отвечаете за мою безопасность. Главой военной миссии назначен Мастер Бардас, лишь мое решение выше, чем его решение. Перемещаться экспедиция будет от границы до Семи Ветров с минимальным количеством остановок – строго по необходимости. На одном из транспортов путешествуете вы, на другом – я, третий перевозит оружие, продовольствие и все, что может понадобиться на переговорах. В моем транспорте в качестве охраны постоянно будет путешествовать один из вас – точнее, все вы, просто по очереди. Это обеспечит мою безопасность и даст возможность оценить вас. Вопросы есть?

Вопросов не было. Точнее, были, и наверняка у всех, но никто не решился их задать. Марк просто отметил, что нормальный разговор состоится, лишь когда настанет его очередь дежурить. Пока он не решался даже использовать прямую связь: он чувствовал, что рядом с Гекатой нет никаких сигналов контроля, и не сомневался, что это неспроста.

Она же оставалась безмятежной:

– Рада, что вы подходите к миссии с таким пониманием. Тогда можно начинать, мы и так задержались. Будем надеяться, что наше путешествие не завершится для Черного Города очередной войной.

Глава 2

Спор заключался вот в чем: считается ли каннибализмом поедание вола-мутанта, если некоторые усмотрели в нем «что-то человеческое»? Продавец, доставивший тушу в Семь Ветров, доказывал, что у кого-то слишком буйная фантазия. Человеческая культура всегда приписывала коровам печальный взгляд, но это не отменило существование бургеров! Покупатель, в свою очередь, напоминал, что застал мутанта уже мертвым, в глаза ему не глядел, но заметил, что форма конечностей какая-то подозрительно нетипичная для парнокопытного!

Хан Сеун наблюдал за ссорой, превратившейся чуть ли не в спектакль, издалека. Он был согласен с тем, что вол выглядел нетипично, и даже допускал, что там, в пустошах, могли намешаться и человеческие гены – их при некоторых экспериментах выделяли искусственным путем и в какую только форму жизни не вводили. Однако не сомневался он и в том, что для покупателя моральная сторона вопроса имеет куда меньшее значение, чем скидка, которую он надеется получить за столь внушительный объем мяса.

В такие моменты Сеун особенно радовался тому, что это не его проблема. Ему не нужно вмешиваться во все эти свары, полыхавшие на рынке каждый день. В принципе, никто из Ветров не обязан это делать, но как-то по умолчанию принято, что это проблема Де́нниса. Он и сейчас уже пришел, стоит в паре шагов, грустно рассматривает дохлого вола, будто скорбит по старому другу. Наверняка еще надеется, что спорщики угомонятся сами. Зря он так. Сеун уже сейчас мог сказать: еще пять минут, и продавец попытается ушатать покупателя той самой «человекоподобной ногой».

Но это ерунда, на самом деле. День, когда в Семи Ветрах звучат лишь такие скандалы, – счастливый день. Сеун не помнил, когда последний раз завывала тревога, да и не хотел вспоминать, боялся этим отпугнуть сопутствующую городу удачу. Может, повезет… Холодный сезон все уверенней вступает в свои права, спокойно в это время не бывает, и удача им точно не повредит.

– Ветер Хан, – обратились к нему со стороны. – Простите, что отвлекаю, но вам послание.

Сеун кивнул, не отрывая взгляда от ссоры посреди рынка. Он не вздрогнул, удивлен он тоже не был, он видел, как к нему приближается один из дежурных. Естественно, воин, воспитанный в его квартале, двигался быстро и бесшумно. Но Сеун отказался бы от роли лидера в день, когда упустил бы такое. Правило тут простое: его люди хороши, однако он должен быть лучше.

Дежурный поклонился, протянул ему записку – крошечный лист бумаги, еще и сложенный несколько раз, так, что можно спрятать между пальцами. Воинов и такому обучали, чтобы передать тайное сообщение можно было незаметно даже у всех на виду.

Сеун не удостоил дежурного и взглядом, однако снова едва заметно кивнул и записку забрал. Он дождался, пока его человек отступит, и лишь после этого развернул бумагу, скользнул взглядом по написанным на ней строкам, а затем растер послание между ладонями так, что оно превратилось в пыль.