Они видели нескольких обитателей мегаполиса, проезжая по центральному проспекту. Тут были беженцы, испуганно таившиеся под прикрытием распахнутой пасти подземного перехода – нелегалы, значит, наивно уверенные, что смогут проскочить… Их не больше двадцати, вряд ли даже до границы доберутся. Но это если они уйдут отсюда, Марку доводилось слышать, что люди жили и в таких заброшенных городах, причем не один год. Правда, заканчивалось это всегда одинаково, но в нынешних реалиях каждый новый день – уже достижение.

Мутанты днем тоже таились, однако их следов тут хватало. Это и норы, странным образом обустроенные в оплавленном бетоне, и груды костей, собранные у вроде как безобидной абстрактной скульптуры, и бесформенные силуэты, то и дело мелькавшие за редкими уцелевшими стеклами.

В какой-то момент они даже увидели умирающую девушку. Она, уже истерзанная, окровавленная, еще боролась за жизнь. Она почти выбралась из осевшего под собственным весом здания, но тонкие белесые щупальца плотным коконом обвили нижнюю половину ее туловища, утягивая несчастную обратно в темноту. Она кричала и плакала, тянула покрытые кровью руки к проезжающим транспортам, умоляла о чем-то, но камеры не передавали звук.

Это неприятно задело, и даже Марк, не отличавшийся эмоциональностью, в какой-то момент захотел вмешаться. Впрочем, желание мелькнуло и погасло, ясно ведь уже, что экспедиция не остановится. Геката наверняка видит то же, что и они, раз она не отдала приказ о спасении, любые предложения помочь будут восприняты как нытье.

Остальные тоже смотрели на умирающую девушку – и наверняка понимали не меньше, чем Марк. Почти всем хватило опыта промолчать… Но Нико неожиданно предложила:

– Мы не могли бы остановиться? Ведь на ее спасение уйдет пара минут!

Хотя, если задуматься, это не так уж неожиданно. В первые дни знакомства Марк еще мог поверить, что Нико Тулиади – холодная карьеристка, которая живет одним лишь желанием выслужиться. Потом он провел пару миссий вместе с ней и разобрался, что она собой представляет, чуть лучше. Ну а последним штрихом к портрету стала ее скорбь – по ней смерть Леони ударила больнее всего. Пожалуй, Нико и сама понимала, что чувства – это уязвимость, но выжечь их пока не могла.

Иовин нахмурился, он явно готовился ее отчитать, да не успел – с ответом его опередил Эзра. Он бросил взгляд на экран и презрительно хмыкнул:

– Эту спасти? Да она уже второй месяц орет! Она реалистичная, это факт, раньше кто-то даже попадался, а теперь все привыкли. Думаю, скоро даже та безмозглая тварюшка, которая ее использует, догадается, что нужно поменять наживку.

– Я не понимаю… – растерялась Нико. – Это робот?

– Это мутант, – пояснил Эзра. – На Земле давным-давно существовала глубоководная рыба, которая огоньком подманивала к себе добычу. После всех Перезагрузок, когда мутагенные катастрофы стали привычной штукой, этот принцип взяли на вооружение многие новые хищники. Эта орущая девица – не самостоятельный организм, она что-то типа нароста.

– Она хоть когда-то была живой? – поежился Зоран.

Проводник остался спокоен, он такое наверняка видел не раз:

– Не-а, это нарост из собственной плоти существа. И, поверьте, целиком его лучше не видеть. Но именно из-за таких штук беженцы, решившие сэкономить на проводниках, очень редко добираются до Черного Города.

– Зачем оставлять этот город? – поразилась Нико. – Почему бы не выжечь его дотла?

– А смысл? – изумился Эзра. – Он выполняет роль фильтра. А для кого-то и дома. То, что тут плохо многим, не значит, что плохо всем.

– Ты хочешь сказать, что в этом гадюшнике постоянно живут люди?

– Хочу и говорю. Потому что это не самый большой гадюшник по стандартам нового мира.

Нико не стала уточнять, что проводник имел в виду под фильтром, это и не требовалось. Черный Город никогда не скрывал, что готов принять только лучших. Те, кто не пережил путешествие через этот город, лучшими считаться не могли.

Их колонна как раз покинула город, когда начался снег. Налетела небольшая туча, покрывающая мир тяжелыми пушистыми хлопьями. Марк знал, что долго белая пелена не продержится, однако ее оказалось достаточно, чтобы сделать участок дороги почти красивым. Она скрыла разбросанные у обочин трупы и разорванные машины, сделала леса безобидно пушистыми, прикрыла воронки и рвы на полях сражений. Потом снег кончился, однако мир некоторое время казался чистым и новым – до самых лавовых полей, на которых транспорты остановились, чтобы сменился караул в грузовике представительницы Совета.

На сей раз настала очередь Марка. Ему было любопытно: не специально ли Геката подгадала так, чтобы он покинул транспорт именно здесь? Чтобы увидел это место не через камеры, а своими глазами?

Он раньше слышал о таких полях, однако никогда их не видел. Насколько было известно Марку, много лет назад на этой территории использовали инновационное оружие, оказавшееся даже слишком совершенным. Оно выполнило свою роль, выжгло машины и ловушки… а еще – любую жизнь, и зона поражения определялась не только наземным радиусом, но и глубиной.