Кучер помог вытащить чемоданы и быстро уехал. Волновался, что надо будет еще куда-то везти?

Хорошая новость – свт в окнах горел. Плохая – на стук никто не открывал.

Наконец, когда я уже, повернувшись задом, просто била в дверь каблуком сапог, нам открыли.

- Ты чего шумишь? Зачем пришла? Да еще и ребенка притащила?

На пороге стояла худая, с тонкими губами женщина. Ее волосы были стянуты в тугую гульку, на накрахмаленном платье ни одной складочки. Воротничок – белее окружающего нас снега.

- Жить пришла, - ответила, припихиваясь с чемоданами мимо тетки.

- Как это? К мужу иди!

- Вот еще. Ему сейчас в преисподней окорока жарят, нам с ним не по пути. Алиса, заходи, не стой на пороге.

- Уходи сейчас же! Я стражу позову!

- Зови, - легко согласилась. – Насколько я помню, одна комната в этом доме принадлежит мне. И ты не имеешь никакого права меня из нее выселять.

- Да как ты… Что ты… Мерзавка!

- Дом, милый дом, - улыбнулась во всю ширину челюсти и повернулась к дрожащей Алисе. – Заходи, малышка. Будем ночевать тут.

- О! Смотри, кто вернулся, -  из комнаты вышел высокий худой мужчина, судя по схожим чертам лица, сыночек тетки. Насколько помню, от первого брака, не от моего родного покойного дяди.

Мужик плотоядно осклабился, и я поняла, что и тут мне отдохнуть не дадут.

Глава 4

- Ужинать мы не будем, даже не уговаривайте, - сказала я двум вытянувшимся от моей наглости рожам. – Устали, спать пойдем.

В моей малюсенькой девичьей спальне ничего не изменилось. Хорошо хоть вещи мои не убрали. Хотя, возможно, просто не успели. Замуж-то меня собрали за неделю, а побыла я замужней вообще от силы пять часов. Так что я теперь пусть и не богатая, зато веселая вдовушка.

- С чего загрустила? – спросила притихшую Алису, так и стоящую на входе в комнату.

- Тут все такое… маленькое.

- Ничего. В тесноте, да не в обиде, - заявила преувеличено радостным тоном.

- А где же мы елку поставим? Как же без нее Самую черную ночь встречать?

Из памяти Иветты я выудила, что местные, как и у нас, Новый Год встречают ночью. Только называется он у них – Самая черная ночь. Название получил этот праздник от одного события шесть веков назад. Тогда еще маленькое королевство вело войну за свою независимость с королевством демонов. Двенадцать месяцев длилась эта изматывающая война. И окончилась, совершенно неожиданно, победой маленького королевства.

И когда, согласно легендам, подписали мирный договор, король вышел на балкон и был поражен тем, какая тихая, спокойная ночь царила повсюду. И тогда он сказал: «Пусть отныне это будет самая черная ночь в нашей истории».

С тех пор и повелось отмечать Новый Год в эту ночь, а до того – буйно праздновать двенадцать дней, в память о тех месяцах, когда была война.

- А мы поставим маленькую елочку, - сказала Алисе, взяла ее за руку и усадила на кровать. Ни стола, ни стула в комнате не было. Их просто некуда было поставить. – Зато она будет только наша. И если захотим, то и убирать ее не будем, пока аж не засохнет.

- Ух ты! До самого лета будет стоять? – Алиса захлопала в ладоши.

- Э-э… нет. Давай хотя бы до весны, ладно?

- Ладно, - легко согласилась малышка. – У меня раньше вообще елки дома не было. Я ее только в гостях видела, - и ребенок хитро улыбнулся.

Вот так вот! Уделала меня, хитрюга!

За что тут же получила порцию щекотки. Мы так громко хохотали, что нам в стену громко и явно раздраженно постучали. На что я ответила тем же. Пусть сюда придут. Я постучу, как следует. И вряд ли это будет стена.

Перед сном мы перекусили бутербродами с сыром. Алиса удивленно вытаращила на меня глаза, когда я достала их из сумки.

- Ты что, - девочка понизила голос до шепота, - украла их из дома?

- Почему украла? Я взяла на кухне. Спросила у поварихи. Так она к этим бутербродам мне еще и пирог выдала.

- С грушевым вареньем? – глаза Алисы загорелись.

- Угадала! Откуда ты знала? – засмеялась.

- Это мое любимое. Шанти мне иногда приносила, если отец забывал распорядиться на счет моего завтрака.

Я мысленно заскрипела зубами. Про свой завтрак этот давно захиревший кобель наверняка не забывал! Хорошо, что есть и добрые люди, как эта повариха.

С этими мыслями я вытащила из сумки большую, тяжелую поварешку.

- О! А это зачем? – Алиса даже рот открыла от удивления. – Тоже Шанти дала?

- Да, - улыбнулась, вспомнив, как ко мне подошла повариха и, тайком, чтобы не видели остальные работники кухни, протянула эту поварешку.

«Для самообороны». Так и сказала. А я поблагодарила и взяла. Потому как насмотрелась уже на местную публику и поняла, что тут и тесак пригодится. Нет зрелища более успокаивающего, чем хрупкая девушка с огромным ножом и кровожадной улыбкой.

В дверь тихонько заскребли.