— Я, эм… просто брала автобус пораньше утром и попозже вечером, — призналась я. Его взгляд стал ещё мягче. — Я так боялась, что обидела тебя, когда сбежала. Мне не хотелось, чтобы ты подумал, будто это из-за того, что ты немой, а не из-за моего стыда, что я не смогла прочитать твоё сообщение. Мне было страшно встретиться с тобой.

— Я переживал за тебя, — написал Шей. — Думал, ты заболела или что-то случилось.

— Я дура. Надо было просто прийти и объясниться, а не оставлять тебя гадать.

— Ты не могла знать, что я буду гадать, — ответил он, удерживая мой взгляд.

В его глазах было что-то, что не позволяло отвести взгляд. Я почти не осознавала, что делаю, когда потянулась и смахнула несколько капель дождя с его лба. Он не шелохнулся, глядя на меня всё это время. Воздух в автобусе будто стал гуще, а пульс подскочил.

Смутившись, я отдёрнула руку и заметила, что мы уже подъезжаем к нашей остановке. Нажала кнопку, прозвенел сигнал. Шей поднялся, и я вернула ему наушники, стараясь не повредить и не намочить их — знала, что они дорогие. Натянула капюшон и приготовилась к короткому пути. До пентхаусов было всего минут пять пешком.

— Хочешь, я дам тебе свой зонт? — предложила я. — Тебе идти дальше, чем мне.

Он улыбнулся, оценивая жест, но покачал головой и показал жестом: всё будет хорошо.

— Ну, ладно, тогда до встречи.

— Пока, Мэгги, — показал он, и в его взгляде было столько тепла, что оно резко контрастировало с мрачной погодой за окном. Меня переполнило чувство радости — как хорошо, что мы поговорили и помирились. Я поняла, что ненавижу злиться на него. Шей приносил в мою жизнь покой, и я хотела только гармонии между нами. Уже ждала вечерней дороги домой, когда мы снова сможем поговорить через приложение.

Мы вышли, и я поспешила по улице. Зонт прикрывал меня от части дождя, но не полностью. Я волновалась, что Шей промокнет до нитки, и надеялась, что у него на работе есть сменная форма.

Добравшись до пентхаусов, я быстро повесила мокрые вещи у двери и бросилась в ванную. Моя блузка промокла, я сняла её и разложила на подогреваемой вешалке, чтобы высушить. Нужно было вытереть волосы, но под рукой были только полотенца мистера Оукса. Меня охватила паника и нерешительность: они ведь не для моего пользования. Если я воспользуюсь, придётся потом стирать, а вдруг мистер Оукс решит, что я принимала душ вместо уборки? А потом слух дойдёт до других клиентов, и…

Нет. Я снова преувеличивала — как вчера у Шея. Я ведь шла на работу сквозь ливень. Меньшее, что мог бы позволить работодатель — дать мне полотенце. Аккуратно выбрав самое маленькое, я стала выжимать им мокрые концы волос.

Паника уже начала утихать, когда я вышла из ванной, вытирая волосы и оставаясь в одних легинсах и тонкой майке. Я была не одна.

Джонатан Оукс, мужчина, которого я не видела с первого дня работы, стоял у кухонного острова с маленькой чашкой эспрессо в руке.

— Мистер Оукс. Я не ожидала вас увидеть, — сказала я, и волна паники вернулась в десятикратном размере. Почему я всегда выбираю не тот вариант? Надо было послушать интуицию и сушиться хоть туалетной бумагой. А теперь — одежда прилипла к телу, майка почти прозрачная. Щёки вспыхнули жаром.

На его лице мелькнула усмешка.

— Это очевидно, — заметил он и, помедлив, обвёл меня взглядом. — Это моё полотенце?

— Что? — вырвалось у меня. Пульс забился в висках, я посмотрела на полотенце, сжатое в руке. — Д-да, простите. Я попала под дождь и просто сушилась.

— Не стоит извиняться, — спокойно ответил он. — Я даже удивлён, что вы пришли в такую погоду. Мой водитель опаздывает — дорогу в его районе затопило, поэтому я ещё не уехал.

— Понятно, — сказала я, сглотнув и заставив себя расслабиться. Он ведь только что сказал, что извиняться не нужно. Значит, его совсем не смутило, что я воспользовалась полотенцем. Надо успокоиться. — Надеюсь, наводнение скоро спадёт. Я сразу возьмусь за работу. Ах да, это полотенце я положу в стирку.

Я поспешила обратно в ванную, схватила блузку и натянула её, хоть она ещё была немного влажной. Лучше уж потерпеть этот дискомфорт, чем стоять перед своим работодателем в одном лифчике.

— Мисс Лидон, — сказал Джонатан, когда я вышла обратно. Его взгляд снова скользнул по мне, но не с вожделением — скорее оценивающе, почти профессионально. Это не вызывало у меня неловкости, хоть он и был высоким, привлекательным мужчиной, а я немного его побаивалась. Наверное, всё дело в дорогом костюме. Почему люди становятся такими внушительными, стоит им только надеть костюм? На мгновение я представила, как Шей выглядел бы в таком, но быстро отогнала это заманчивое видение.

— Да? — отозвалась я, разглаживая руками ткань на груди.

— Простите, что я редко бываю с тех пор, как вы начали здесь работать. Я обычно ухожу рано и возвращаюсь поздно. Как вам работается?