Он возвышается надо мной. Разница в росте между нами, наверное, сантиметров тридцать, учитывая, что моя макушка едва достает ему до груди. Он не отвечает сразу. Его ступня скользит между моих ног и одна за другой раздвигает их шире, пока он не остается доволен.

— Не переноси вес на носки, — бросает он, не глядя мне в глаза. Разворачивается и уходит, а я не могу отвести взгляда.

Никто в моём классе его не любит. Все его боятся и разбегаются, стоит ему появиться. Они готовы скрыться где угодно, лишь бы не попасться ему на глаза. Но я? Я жажду внимания дьявола. Он сногсшибателен так, что заставляет меня желать злодея. Зверь делает грех заманчивым.

Он выходит из зала, я поспешно захлопываю рот.

Я что, пускала слюни?

Мотаю головой.

Боже, надо взять себя в руки.

Знакомая группа женщин-солдат, что пялилась на него раньше, как на мороженое в жаркий день на пляже, бросаются за ним. Они толкают двери, чуть ли не бегут наперегонки, чтобы добраться до него первыми, и исчезают на парковке. Я кривлюсь, сдвинув брови – от сильного напряжения челюсть болезненно ноет.

Я никогда в жизни не ревновала. Ни Адама, ни бывших парней. Но инструктора? Для меня это впервые. Он не тот, из-за кого я должна терять голову. Мне стоит напомнить себе, где моё место, прежде чем я сделаю что-то безумное, например, начну думать о том, каким он бывает с женщиной.

14.ВАЙОЛЕТ

♪BITTERSUITE — Billie Eilish

Икроножные мышцы дрожат после двадцатипятимильного марш-броска с рюкзаком, но сильнее всего болят ступни. Плечи онемели, грудь ломит от каждого вдоха. Марш-броски в мороз – точно не в списке моих любимых занятий. Пальцы и губы стали темно-фиолетового оттенка.

И всё же я была настроена финишировать первой в нашем последнем рывке перед выпуском – и я справилась, но ценой того, что загнала своё тело за грань. Стоило мне хоть немного сбавить темп, как сержант-мастер О’Коннелл появлялся рядом и гнал меня дальше.

Всякий раз когда мне кажется, что у меня не осталось сил – он выжимает из меня еще…

Я захожу в пустые душевые, на мне только полотенце. Это большое открытое помещение с несколькими секциями и нулевым количеством перегородок. Подойдя к серебристому крану, я вешаю полотенце на соседнюю душевую лейку.

Фиолетовыми от холода пальцами выкручиваю ручку до упора, пока не появляется пар. Захожу под струю и не могу сдержать тихий стон: горячая вода приятно омывает ноющее тело. Пальцы ныряют в волосы, чешут и массируют кожу головы, которую я вечно стягиваю тугими пучками и хвостами.

— Ну и ну. Смотрите-ка, парни. У неё целый, мать его, блок в полном распоряжении. Даже душевые здесь выглядят чище.

Съежившись от скрипучего голоса, я широко открываю глаза и замираю.

Уиллис.

Я резко разворачиваюсь: рядом с Уиллисом стоят Престон и Дэниелс, в глазах у всех троих одинаковый хищный блеск.

Похоже, моё уединение закончилось.

Бросаюсь к полотенцу и быстро обматываюсь. Грудь закрыта, но подол едва прикрывает задницу, а бедра почти полностью голые.

— Уиллис. Какого хрена вы здесь делаете?

— Знаешь… до выпуска осталось меньше суток, а наших имен в списке нет.

Они начинают кружить вокруг меня, как акулы, готовые укусить.

— Печально, — огрызаюсь я.

— Да, печально… для тебя, — вставляет Престон справа от меня.

— Что ты, блядь, несешь?

Внезапно двое бросаются вперед. Престон хватает меня за запястье, но тренировки дают о себе знать – я выкручиваю его руку, пока он не вскрикивает от боли. С громким визгом я перебрасываю его через плечо.

Дэниелс пользуется моментом: хватает меня за шею и с размаху бьет затылком о стену. В глазах вспыхивают звезды, дыхание перехватывает, на секунду всё темнеет.

— Позволь мне попрощаться, Вайолет. — Рука Уиллиса скользит вверх по моим бедрам. — Позволь нам всем попрощаться... что скажешь? Одновременно или по очереди?

— Иди нахуй! — плюю я.

— Именно, — шепчет Уиллис мне в ухо, и в тот момент, когда я думаю, что он насильно вставит пальцы мне во влагалище, его отрывают с меня. Оказавшись на свободе, я тут же бью Дэниелса кулаком в горло, и он падает на пол. Не успеваю я нанести еще один заслуженный удар, как он отползает. Поскользнувшись на мокром кафеле, он вскакивает и выбегает, не дав мне закончить то, что они сами начали. Я оборачиваюсь и вижу, как ботинок О’Коннелла вдавливает лицо Уиллиса в пол, раздробив ему скулу.

— Кем ты, блядь, себя возомнил, чтобы лезть к моей курсантке против её воли? — Он выкручивает одну руку Уиллиса, продолжая прижимать его лицо ботинком к полу.

— Простите, сэр! Мы просто пугали её, ну знаете, валяли дурака? Она сама хотела этого! Она хочет нас всех! — хрипит Уиллис, багровея.

Ложь!

Я мотаю головой:

— Ты, чертов лж…