Пытаясь не подать виду — я всё ещё не до конца доверяю намерениям Адама, — я достаю сложенный лист бумаги.

Читаю.

Читаю ещё раз.

Это договор аренды коммерческой кухни. Аренда оплачена на двенадцать месяцев. Арендатор — компания “Творения Мэделин”.

— Я… не понимаю, — произношу я и сразу смотрю на Себа. Потому что только он. Это должен быть он.

Он смотрит на меня, как будто я загадка, которую он хочет разгадать.

— Чтобы ты могла развивать свой бизнес, — спокойно говорит он, с вопросом в глазах.

— У меня нет никакого бизнеса.

— А теперь есть, — мягко кивает мне. — Я попросил Роджера зарегистрировать компанию. Там куча места, чтобы готовить всё, что ты хочешь, и всё оборудовано для съёмок специально для твоей аудитории в соцсетях.

Я уставилась на мужа, будто он заговорил на клингонском языке. Рот открыт. Я не могу вымолвить ни слова. Потому что, если вырвется хоть звук я расплачусь, и меня будет не остановить.

Потому что Себ за какие-то пару недель понял меня лучше, чем Адам за всё время. И вместо «посмотри, какой я крутой» подарка в виде украшения, он сделал нечто несравнимо большее, услышал моё самое сокровенное желание и исполнил его. Даже не дождавшись, пока я скажу об этом вслух.

Он просто знал.

— Мэдс? — зовёт Себ с почти тревожной ноткой.

Я не могу ответить ком в горле слишком большой. Поэтому я просто бросаюсь ему в объятия.

Он ловит меня, крепко прижимает к себе, укутывает своим телом, как бронёй. Одна рука обвивает мою талию, вторая гладит волосы, пока я всхлипываю и размазываю слёзы и слюни по его груди.

— Спасибо, — шепчу я сквозь рыдания, совершенно забыв о смущении — оно утонуло в благодарности.

Он сильнее сжимает мою шею, прижимая ещё ближе.

Где-то там, в далёкой-далёкой реальности, раздаётся аплодисменты Дот:

— Теперь, ОНИ получат табличку с надписью Живи. Смейся. Люби.

Глава 21

СЕБ

Я сталкивался с настоящими северными гигантами. Неоднократно влетал в бортик, сбитый амбалами, одурманенными жаждой насилия. Ломал рёбра от ударов клюшкой — дважды.

Но, пожалуй, никогда в жизни не испытывал такого страха и напряжения, как в тот момент, когда наблюдал, как Мэдди открывает конверт. Я боялся, что перешёл границы. Причём не просто перешёл, а перескочил их так далеко, что граница осталась где-то на горизонте. Я надеялся, что подарок ей понравится, но готовился к тому, что она может разозлиться.

Я не ожидал, что она буквально набросится на меня с объятиями, вцепившись, как обезьянка.

Я также не ожидал, что мне это так понравится.

Мне понравилось ощущение её в моих объятиях. Ещё больше, когда она отступила на шаг и посмотрела на меня своими огромными глазами, а я нежно провёл большими пальцами под ними, стирая слёзы. Больше всего, когда она просунула руку в мою, положив ладонь мне на бицепс, и так и осталась рядом, пока мы шли на рождественский бранч.

И всё, о чём я мог думать, как счастлив я от того, что сделал её счастливой. Что я готов делать её счастливой каждый день.

Сейчас она неловко ест левой рукой, а правую не убирает с моей руки. Адам бросает на нас озадаченные взгляды в точности туда, где она меня касается.

А я в ответ просто улыбаюсь. Это великолепно.

— Какие у вас планы на сегодня, детки? — улыбается Алисия, оглядывая нас за столом, где мы едим яйца бенедикт, вафли с сиропом, омлет с помидорами и зелёным перцем и, конечно, центр композиции выпечка от Адама. — Ужин в четыре, так что, пожалуйста, возвращайтесь к этому времени.

Она действительно милая женщина.

Жаль, что у неё такой сын.

— Мы с Элизабет снова пойдём на склон, — говорит Адам, бросая выразительный взгляд в сторону Мэдди. — Как приятно иметь партнёршу, которая разделяет мои увлечения.

— Вот именно, — почему-то соглашается мама Мэдди. Её нежелание защищать свою единственную дочь при любом удобном случае остаётся для меня загадкой.

Но этот завуалированный укол Адама раздражает меня до такой степени, что я решаю слегка его осадить.

Я откусываю кусок его сдобной косички с глазурью и орехами пекан — к моему раздражению, это настоящее произведение кондитерского искусства, оформленное в виде венка с двумя чертовыми голубками — и морщусь, делая вид, что с трудом проглатываю.

— Что? — Адам тут же наблюдает за мной, моргая из-за своих очков и внимательно оценивая мою реакцию.

— О, ничего. Просто это, эм, вкусно, — полу подавившись, я аккуратно вытираю рот салфеткой. — Очень вкусно.

Адам смотрит с подозрением и тревогой. Для человека, чья личность полностью завязана на кулинарной утончённости, неудачная выпечка один из худших кошмаров. Особенно, если её пробует его любимый хоккеист.

Вернее, бывший любимый. На эту роль я, как надеюсь, уже всерьёз не претендую.

Я с мирной улыбкой поворачиваюсь к Мэдди: