Я настолько загружён собственными мыслями, что не замечаю, как из гостиной кто-то выходит — пока не врезаюсь в человека грудью.

— Ой, — выдыхает Лео, отшатнувшись. Одна из её тонких рук поднимается, прикрывая нос. Голос звучит гнусаво: — Простите, я должна была смотреть, куда иду..

Она поднимает глаза, узнаёт меня — и убирает руку.

— А, это ты.

Её близость делает с моим мозгом две вещи.

Во-первых, включаются сирены — громкие, как тысяча галок, или один гигантский ядерный взрыв.

Во-вторых, то, что я удерживал, рвётся наружу. Ещё один взрыв, но теперь внутри.

— Каллум? — она щурится, заглядывая мне в лицо. — Всё в порядке?

— Замечательно. Просто великолепно. Лучше не бывает, — ответил, чувствуя, как грудь сжимает изнутри. Провожу рукой по ключицам, но бесполезно. — Слышал, у тебя там… стычка с Колином в «McDonough’s».

Щёки и шея у неё заливаются румянцем. Если бы она убрала волосы за уши, спорю, краснота дошла бы до самых кончиков. Я слишком хорошо её знаю. И это знание — самое мучительное из всех.

— Тебе Шивон сказала?

— Вообще-то, Ниам. — ответил я, обходя её.

Она окликает меня — по причинам, в которые я не хочу вникать. Я продолжаю идти — ради нас обоих.

— Каллум, это ничего не значит. Он просто флиртовал, я отказала. Это было ничто. — Она хватает меня за локоть, когда я уже тянусь к дверной ручке. — Правда.

— Ты не должна мне объясняться, — сказал я, глядя на неё через плечо. — По крайней мере, не по этому поводу.

Я почти жалею о том колком замечании. Почти.

Я открываю дверь, позволяя ворваться первому порыву холодного воздуха. Голова раскалывается, сердце болит, грудь сжимается. Все признаки указывают на сердечный приступ. Или на присутствие Лео. В последнее время они ощущаются одинаково.

— Слушай, Лео. — Я поворачиваюсь к ней, но смотрю сквозь неё. Это единственный способ сохранить хоть каплю своей решимости. — Всё это… — я делаю жест между нами — …не имеет значения. То, что произошло тогда, ничего не значит. Мы были всего лишь двумя глупыми детьми.

Она обхватывает себя руками. — Я просто думала, что после прошлых выходных…

— Я ошибался, — перебиваю её. — Прошлые выходные… я ошибался, когда сказал, что мы ещё не закончили. — Я делаю ещё один шаг от неё. — Очевидно, что закончили.

Слёзы наполняют её глаза. — Каллум…

Это почти разрывает меня на части. Сегодня утром, разговаривая с Подригом… я был дураком, думая, что смогу всё понять, что смогу получить какое-то завершение. Никакого завершения здесь нет. Это рана, которая останется со мной на всю жизнь. Мне просто нужно научиться жить с этим.

— Думаю, тебе пора домой, Лео.

Она резко вдыхает. Я даже сейчас хочу её утешить, но останавливаю себя.

— Будь счастлива.

Единственный звук, что слышен после этого — глухой стук моих шагов по тротуару, когда я направляюсь к машине и сажусь в неё, закрывая дверь в эту главу раз и навсегда.

Глава семнадцатая

 

Глава семнадцатая

 

Леона

 

Я оцепенела от шока.

Пытаюсь сосредоточиться на текстуре деревянной двери, проводя взглядом по её завиткам и линиям. Пытаюсь найти стык на пожелтевших цветочных обоях. Я пытаюсь, пытаюсь, пытаюсь.

Слишком много попыток.

Попытки двигаться дальше, попытки построить жизнь, попытки поступать правильно. Я истощена до самых костей.

С момента возвращения я ощущала раздражение со стороны Каллума. Недоумение. Даже злость. Но равнодушие, исходящее от него сегодня — эмоция, которую я никогда не видела от него, ранит сильнее всего. Кажется, будто меня только что облучили смертельной дозой радиации. Я вытягиваю руки перед собой, полагая, что найду на них пузырящиеся ожоги.

Я не знаю, сколько времени пролежала в постели, застряв в подвешенном состоянии, когда дверь скрипит. Шивон заглядывает в щель.

— Я стучала, но ты не ответила.

Я моргаю дважды. Сглатываю. Пытаюсь вспомнить, как разговаривать с людьми.

— Извини, не слышала.

— Ты в порядке, дорогая?

— Мм. — Лучшее, на что я способна.

Она входит, закрывая за собой дверь. — Я слышала, как вы с ним разговаривали в коридоре. — Она стучит по стене над письменным столом. Слышится глухой звук. — Слишком тонко для секретов, боюсь. — Она садится на край кровати. — Мне жаль, Леона. Я пыталась объяснить ему. Ниам просто оговорилась, ты знаешь, это же дети. Они выбирают одно, что ты сказал, и повторяют, не учитывая контекста. — Она наклоняет голову, изучая меня. Лицо выражает беспокойство. — Он ушёл, чтобы проветрить голову. Не хотел находиться рядом с Ниам в этом состоянии.

Моё сердце сбивается с ритма.

— Он хороший отец.

— Так и есть. — Она кусает нижнюю губу, будто сдерживая что-то. И, очевидно, проигрывает битву. — Но он ужасный… — она машет рукой в мою сторону — …кем бы он ни был для тебя.

— Никем, — сказала я, хотя это причиняет боль до костей. — Мы ничего друг для друга не значим.