Но я уже спешу к входной двери, безо всякого мусора, прежде чем Том успевает меня остановить.

38

38

Фрэнсис что-то бормочет о том, что ляпнул не то, но я не слышу ответа Тома — и знаю, что это потому, что он идёт за мной. Мои руки дрожат, когда я хватаюсь за входную дверь, и, наконец, распахнув её, понимаю, что снаружи льёт как из ведра. Проклятая Ирландия.

Что бы там ни подкинуло мне уверенности, будто я смогу перехитрить Тома на его родных, каменистых землях и в этой беспощадной погоде, — я упрямо держусь за это чувство. Пробираюсь сквозь кочки первоцвета и извивающиеся сорняки, обходя валуны и свежие лужи, которые заливают мне щиколотки грязью, пока не слышу низкий тембр его голоса, зовущий моё имя, — как Хитклифф на пустошах. Конри носится за нами, лает, как безумный, гром гремит над головой, я промокла до нитки и вовсе не собиралась плакать, но уже слишком поздно.

— Эй. — Он запыхавшийся, когда догоняет меня и берёт за подбородок. Я отворачиваюсь, чтобы спрятать слёзы. — Хватит. Тут тьма кромешная, и ливень стеной.

На веранде вспыхивает свет, отражается в глазах какого-то зверька в траве — тот шмыгает в густые заросли.

— Пойдём поговорим в доме, — говорит Том, сбиваясь с дыхания. — Там сухо.

Несколько секунд я просто смотрю на него. Ночная мгла Керри плотная, дурманящая, влажная. Я вдыхаю запах мокрого вереска и выдыхаю, дрожа.

— Это вот так любовь действует на людей?

— Ужасно, правда?

— Кажется, я схожу с ума.

— Я тоже, — хрипло смеётся он. — Эти последние недели без тебя… мне, пожалуй, нужна была бы эвтаназия.

Его ладонь всё ещё обхватывает мой подбородок, большой палец мягко скользит по влажной коже. Я хочу сократить расстояние — встать на цыпочки и коснуться его губ своими. Наши поцелуи всё дальше отползают в память, и я боюсь, что этот момент может стать началом забвения.

— Клем, давай я тебя согрею. — В его взгляде искреннее страдание. — У тебя зубы стучат.

Но мне нужно сначала услышать ответы. — Всё время в туре я думала, что ты встречался с Карой. Что она — твоя муза.

Рука Тома отпускает меня.

— Нет. Никогда.

— Джен сказала…

— Конор рассказал мне, что она наговорила. Полный бред.

О, Том зол — глаза сузились, челюсть сжата, и с этой убийственной маской на лице, под нещадным дождём, стекая каплями по волосам и плечам, он похож на разъярённого громовержца.

— Ты знал, что она мне сказала, и всё равно не позвонил? Не написал?

— Я не думал, что ложь Джен — настоящая причина, по которой ты уехала. Так ведь?

Тут он попадает в точку. Я медленно качаю головой. Мы смотрим друг на друга, избитые ливнем. Гром снова ворчит вдали.

— Кто такая Иден?

— Моя первая серьёзная девушка. В Тринити.

— Про неё эти песни.

Кивок Тома — будто удар под дых.

— Почему ты не рассказал мне о ней в туре? У тебя было столько возможностей.

— Не знаю, честно. — В его глазах проступает сожаление. — Надо было. — Он проводит ладонью по мокрой бороде. — Просто я знал, что ты подумаешь. Ещё один пункт в твоём списке доказательств. Сердце разбито, и всё такое.

Это честный ответ. Ещё одно напоминание о том, что мои собственные данные всегда были искажены: я всё время искала подтверждение тому, что отношения — пустая трата времени.

— Почему вы расстались? — Должно быть, история действительно ужасная, если он думал, что она подтвердит все мои страхи.

Том шумно втягивает воздух сквозь зубы.

— Можно, пожалуйста, в дом? Я расскажу тебе всё, что хочешь.

Но я боюсь.

— У нас у обоих есть бывшие. Не вижу…

— Она умерла, Клементина.

Слово падает вниз, куда-то глубоко в желудок. Умерла.

— Мы познакомились на том же курсе поэзии, где училась Кара. Мы втроём и Конор собирались создать группу. — Я касаюсь его руки, и он берёт мою ладонь целиком в свою. — Тот самый несчастный случай, о котором я говорил, когда погиб мой друг… — Его голос тихий, едва различимый под гулом грома. — Она возвращалась домой после концерта, который мы отыграли вместе. Остановилась, чтобы помочь животному, что выбежало на дорогу. Лисице, кажется. Она выпила со мной после шоу, но не была пьяна. А вот водитель, что сбил её, был пьян в стельку.

— Боже… — Всё, что я могу, — сжать его пальцы. — Мне так жаль.

— Мы с Карой написали If Not for My Baby о ней.

То, как Кара поёт эту песню — словно до сих пор в трауре… Интересно, задумывался ли Том когда-нибудь, что его подруга, может быть, тоже была влюблена в Иден. А может, он всегда это знал — просто они оба предпочли не говорить об этом. Так меньше боли.