Я считал дни до этого момента, уверенный, что он принесёт облегчение — как будто выходишь из тюремной камеры на свежий воздух. И на секунду это действительно так и ощущалось. Но теперь всё кажется… бессмысленным. Единственный человек, с которым я хочу поговорить, собирается сесть в самолёт и улететь на другой конец света. И я не могу перестать думать, насколько это неправильно.

Мысль сжимает нутро узлом, но я знаю: умолять её остаться — не выход. Ей это не нужно. Зато я могу сделать так, чтобы она никогда не сомневалась в моих чувствах.

У меня появилась идея.

Я вскакиваю, не давая себе передумать, и нахожу в контактах номер Роуз. Она отвечает на второй гудок.

— Нокс, я уж думала, когда ты позвонишь. — В её голосе слышится фирменная смесь доброты и предупреждения. — У тебя осталось примерно четырнадцать часов, прежде чем она уедет.

— Знаю. — Я начинаю ходить по кабинету, глядя в окно на холмы. — Мне нужна услуга.

На том конце повисает длинная пауза. Я почти вижу, как она оценивает ситуацию, решая, заслуживаю ли я второго шанса. Потом в голосе появляется любопытство:

— Слушаю.

— Мне нужно, чтобы ты кое-что положила в чемодан Джульетты, прежде чем она уедет. Это… — я запинаюсь, проводя рукой по волосам. — Это важно, Роуз. Пожалуйста.

— Ты же не собираешься делать предложение через багаж? Потому что это худшая идея на свете.

Я смеюсь.

— Нет, ничего такого. Просто… кое-что, что напомнит ей, что она важна. Что за неё стоит бороться. Я хочу, чтобы это было у Джульетты.

Следует ещё одна короткая пауза.

— Ладно, — говорит она мягче. — Я положу. Но не заставляй меня пожалеть об этом, Нокс. Мои возможности покрывать тебя не бесконечны.

Я не спорю. Я и сам не хочу всё снова испортить.

— Я всё исправлю, — обещаю я. Эти слова на вкус как смесь надежды и отчаянья.

Глава тридцать восьмая

Глава тридцать восьмая

Джульетта

Тяжёлые тучи поглощают небо целиком. Они стелются над холмами зловещим покрывалом, отбрасывая тени, которые ползут по земле, накрывая всё на своём пути. У двери стоят мои сумки — хаотичная куча одежды, пара стоящих ботинок и случайные фрагменты жизни, которую я так пыталась собрать здесь, в одно целое.

На секунду я позволяю себе представить, каково было бы назвать Шотландию домом, построить здесь свою жизнь. Но реальность быстро возвращает меня на землю — жёстко, больно. Здесь для меня больше ничего нет. Пора отпустить.

Я оглядываю спальню в последний раз, проверяя, не забыла ли чего, когда в дверях появляется тётя Роуз.

— Готова? — спрашивает она.

Я киваю и следую за ней к машине. Мы едем в тишине. Пейзаж за окном расплывается, каждая миля уносит меня всё дальше от жизни, которую я могла бы построить.

Первые капли дождя ударяются о лобовое стекло, лёгкие, неуверенные. Потом они становятся плотнее, равномернее — словно небо решило отразить грусть, переполняющую моё сердце. Я усмехаюсь горько. Идеально. Погода в тон моему настроению.

Тётя Роуз останавливается у зоны вылета. Мы сидим, не двигаясь, не говоря ни слова. Первой молчание нарушает она.

— Твоя мама когда-нибудь рассказывала тебе о твоём отце?

Вопрос застигает врасплох.

— Нет, не особо, — отвечаю я.

Она кивает так, словно знала это заранее, её взгляд становится отрешённым. Она медленно выдыхает.

— Что ж… учитывая всё, думаю, пора рассказать тебе немного о нём.

Я наклоняю голову, не зная, хочу ли вообще это слышать.

— Скай всегда была мечтательницей, — продолжает она. — Романтичной. Ты это знаешь.

Её слова пробуждают смутное воспоминание: мама с задумчивым взглядом, говорящая о любви так, будто это нечто волшебное и мимолётное.

— Она встретила твоего отца одним летом. Влюбилась без оглядки. Как кое-кто, кого я знаю, — тётя улыбается печально, но улыбка не доходит до глаз.

Я уже не уверена, хочу ли слушать дальше, но она не останавливается.

— Когда она забеременела тобой, всё изменилось. Мама представляла себе будущее с ним, а он… был слишком занят своей жизнью. Он ушёл и больше не вернулся. — Она опускает взгляд. В голосе слышится тихая печаль. — Но она его так и не разлюбила. А когда появилась ты, она поклялась, что ты не почувствуешь той боли, которую пережила она.

Пока я пытаюсь осознать услышанное, земля словно уходит из-под ног. Мысли рассыпаются.

— Почему ты рассказываешь мне это сейчас? — выдыхаю я.

— Потому что, милая, — говорит она мягко, — Скай отпустила то, что казалось ей величайшей любовью, чтобы освободить место для настоящей — для тебя. Он не боролся ни за неё, ни за тебя. А ты… ты встретила человека, который готов бороться. У тебя есть шанс удержать что-то настоящее. И ты этого заслуживаешь, как и твоя мама.

Её слова обрушиваются на меня волной, сметая привычные оправдания. Я не знаю, что ответить.

— Я не знаю, что сказать, — шепчу я.

Она просто протягивает руку и мягко сжимает мою.