Он отпирает дверь, его рука исчезает, а сам он жестом приглашает меня войти. Я на мгновение замираю, дыхание перехватывает. Я ошибалась раньше. Вот — настоящий рай.

Стоит мне переступить порог, как взгляд тут же приковывают панорамные окна от пола до потолка. В них идеально обрамлён пейзаж: горы, тянущиеся вдаль, их вершины тронуты мягким светом, а между ними блестит озеро. Комната оживает золотистым сиянием, льющимся по отполированным деревянным полам и наполняющим всё вокруг мягким, гостеприимным теплом.

Из прихожей я замечаю кухню. Деревянные шкафы и каменные столешницы дышат деревенским уютом, а современные стальные приборы придают пространству свежесть. Идеальное сочетание старого и нового.

И вдруг из гостиной к нам вылетает маленький серый комочек шерсти.

— О боже, у тебя котёнок! — восклицаю я, едва сдерживая восторг, когда крошечное существо стремглав мчится к нашим ногам, требуя внимания.

Котёнок падает на коврик у ног Нокса, и его крохотное тельце на фоне внушительной фигуры хозяина кажется особенно хрупким. Это зрелище — вся эта суровая мужественность рядом с беззащитным пушистым клубочком — почти выше моих сил. Я делаю мысленный снимок, навсегда сохраняя этот момент.

— Как его зовут? — спрашиваю я.

— Uile-Bhèist, — отвечает он. Его серьёзное выражение лица в этот момент кажется до нелепого забавным. Он делает паузу, потом пытается произнести это по буквам для меня.

— Эм, прости, что? — переспрашиваю я, уверенная, что ослышалась.

— Это произносится как уу-ла-вешт. Uile-Bhèist. По-шотландски, гэльское слово для чудовища.

Я моргаю, переводя взгляд с него на котёнка, а потом обратно. Крошечный комочек шерсти уставился на меня в ответ и медленно моргнул, будто я тут единственная, кто ведёт себя нелепо.

— Ага, — протягиваю я медленно. — Я думала о чём-то вроде Буря. Или Дымок. Может даже Пепел. Но… ладно. Пусть будет так?

Он лишь равнодушно пожимает плечами, словно назвать котёнка именем, которое девяносто процентов людей не смогут выговорить — это самое обычное дело.

Абсурдность ситуации достигает предела, и я не выдерживаю — разражаюсь смехом. Настоящим, до слёз.

— Ты что-то с чем-то. Мы прекрасно поладим.

Уголок его губ дёргается, и я тут же замираю, заворожённая. Всё дело в этой ямочке. Она гипнотизирует.

— Пойдём, лесси, — произносит он своим глубоким, бархатным голосом, — Покажу тебе кухню.

Он идёт впереди, я следую за ним. В этот момент он мог бы сказать: Пойдём, лесси, я отведу тебя прямо к погибели, и я бы всё равно пошла за ним.

Он отодвигает высокий стул у барной стойки, приглашая меня сесть. Я скольжу на сиденье, ощущая себя удивительно уютно, пока он перемещается на другую сторону острова. Его ладони ложатся на столешницу, взгляд прикован ко мне.

— Тебе вовсе не обязательно помогать, если не хочется. Я с радостью возьму готовку на себя, если ты просто составишь мне компанию.

Сказано это безразличным тоном, но то, как напрягаются его мышцы, когда он поворачивается за ингредиентами в холодильнике, напрочь крадёт моё внимание. Рубашка натягивается на его спине так несправедливо, что глаза сами предают меня и остаются прикованными к этой картине.

Я что, слюни пускаю? Нет. Точно нет.

Я прочищаю горло, отворачиваясь, пока не опозорилась окончательно.

— Честно, я бы с удовольствием научилась. Сделаю всё, что ты доверишь. — Делаю паузу, пытаясь звучать как нормальный человек, а не как кто-то, борющийся за жизнь против отвлекающих факторов в виде его идеальных мышц. — Что готовим?

— Пробовала когда-нибудь cullen skink?

Я склоняю голову, хмурю брови и судорожно копаюсь в памяти в поисках хоть каких-то знакомых ассоциаций.

— Скажу нет, потому что вообще не представляю, что это.

— Я так и думал, — усмехается он. — Это суп из копчёной пикши. Надеюсь, это тебя устроит. Роуз сказала, ты ешь рыбу.

Если у него и оставался хоть какой-то шанс не утонуть в море бонусных очков, то сейчас он нырнул в самую глубину.

— Звучит отлично. С чего начнём?

Он рассказывает мне рецепт, двигаясь по кухне с лёгкостью и собирая ингредиенты, кастрюли и ножи.

— Хорошо, — произносит он мягко, приглашая, — хочешь подойти и помочь мне порезать вот это?

Я спрыгиваю со стула так, будто ничего особенного, но внутри меня уже вовсю бушует адреналин от его близости. Сердце бьётся быстрее, когда я оказываюсь рядом с ним. — Показывай, что делать, шеф.

— Я порежу картофель, если ты займёшься луком.

— Договорились. Каким ножом?

Не задумываясь, он вытаскивает один из блока и вкладывает его мне в руку. — Для этого лучше взять шеф-нож. Убедись, что держишь его крепко.

Я обхватываю рукоятку пальцами, поправляю хват, как он сказал. Вес ножа неожиданно естественно ложится в ладонь, но сосредоточиться трудно, когда он стоит так близко и наблюдает. Его присутствие совсем не помогает моим нервам.