Аромат пронизывает маленький коттедж, словно невидимая нить, тянущая меня на кухню. Я иду на запах вслепую, с мутным взглядом и взъерошенными волосами, и наливаю себе кружку так, будто это самое священное действие за весь день.

Первый глоток — блаженство. Горячий, горький, живой. Мозг начинает медленный подъём, пробиваясь сквозь утренний туман.

За спиной скрипит дверь. Через секунду в проёме появляется тётя Роуз.

— Ну надо же, — улыбается она, будто застала редкое животное в естественной среде. — Бодрая и свежая.

Я тихо фыркаю в кружку.

— Ага, — хрипло отвечаю я, — что-то вроде того.

Она влетает в кухню — уже одетая, собранная, будто поднялась на рассвете. Что, зная её, вполне возможно.

— Ты уже пила кофе?

— Нет, только сварила. Нальёшь в дорожную кружку?

Я заполняю термокружку, лениво опираясь на стойку, и передаю ей. Она делает глоток, довольно гудит. — Какие планы на сегодня? Мне нужно заехать в офис, но могу тебя подвезти, если хочешь взять мою машину на день.

Я пожимаю плечами. — Особых идей нет. Может, просто побуду здесь. Но машину я бы не отказалась взять — на всякий случай. Если ты, конечно, доверишь мне ездить по… правильной стороне дороги, — добавляю я, приподняв бровь.

— Ах ты, — смеётся она. — Я в тебя верю.

— Ты скоро выезжаешь? Я быстро соберусь.

— Поедем, когда будешь готова. Хочешь сама доехать до винокурни?

Я качаю головой. — Сначала лучше посмотрю ещё раз, как ты это делаешь. Надо убедиться, что я правильно поняла всю эту историю с «не той» стороной дороги. Может, даже записки сделаю, — поддразниваю я.

Она закатывает глаза, но спорить не начинает. Через несколько минут мы уже катим по узкой дороге, окна слегка приоткрыты, впуская свежий воздух. Поездка проходит гладко, но вот здание… Оно меня поражает. Я не знаю, чего ожидала. Наверное, чего-то простого, грубоватого, как винокурни из документалок или рекламных роликов виски. Но это… совсем другое.

Каменные стены, отполированные ветром и дождём. Высокие арочные окна, украшенные изысканными коваными узорами, ловят утренний свет. Дубовые двери выглядят такими тяжёлыми, что выдержали бы любую бурю. Красота здесь — величественная, внушающая уважение, с тем самым оттенком «старых денег», по-шотландски основательная.

Тётя Роуз останавливается прямо у входа, оставляя мотор включённым, и поворачивается ко мне: — Не знаю, насколько сегодня здесь задержусь, но могу позвонить, когда буду собираться домой.

Я киваю. — Подходит.

Обхожу машину к водительскому месту, чувствуя себя так, словно иду в бой.

Я не тороплюсь, осторожно устраиваюсь на сиденье, придвигаю его вперёд на несколько делений, учитывая свои метр пятьдесят семь. Даже зеркала выставляю под нужным углом — хоть какой-то шанс выжить, и проверяю, где находятся все кнопки, которые могут мне понадобиться.

Когда я выезжаю с парковки, дыхание сбивается чаще, чем должно. Целых тридцать секунд я убеждаю себя, что справлюсь. В конце концов, что может быть проще — водить машину в другой стране?

Я веду осторожно, едва касаясь педали газа, и вцепляюсь взглядом в линии дороги. На миг зажмуриваюсь — лишь на один миг, а потом снова возвращаюсь к виду впереди. Но стоит только соблазниться мелькнувшей зеленью за окном — и тогда я его вижу.

Огромный пикап несётся прямо на меня. Сердце останавливается.

Стоп.

О, Боже.

Стоп.

Глаза расширяются, и в голове складывается чудовищная картина.

Не та сторона.

Я еду не по той стороне.

Каждый нерв вспыхивает, словно сработала пожарная сигнализация. Одно ужасное мгновение я сижу, оцепеневшая, сжимаю руль так, будто смогу силой мысли стать невидимой.

— Чёрт! — вырывается у меня. Я дёргаю руль, резко ухожу на гравийную обочину, будто от этого зависит моя жизнь. Потому что… так и есть. Бью по тормозам, так сильно, что ремень безопасности впивается в плечо, тело дёргается вперёд и тут же отбрасывается назад. Машина вздрагивает и замирает. Моё сердце — нет.

В ушах стучит только кровь. И, как будто этого мало, пикап тоже останавливается рядом.

Сквозь стекло я едва различаю лицо водителя. Со стоном опускаю своё окно, готовясь к любому выговору.

Я уже морально принимаю худшее: гневную отповедь, оглушительный гудок, может, даже саркастические аплодисменты для дурочки-американки, которая не отличает левую сторону от правой. И всё это будет по заслугам.

Я сглатываю, ладони скользят по рулю от пота. Щёки пылают. Солнцезащитные очки, умоляю, хоть сейчас справьтесь со своей задачей.

— Всё в порядке, лесси3?

Голос выбивает почву из-под ног. Глубокий. Уверенный. Насыщенный настолько, что прокатывается сквозь меня и вышибает воздух из лёгких.

О нет. Только не это. Я не из таких девушек.

Хотя… похоже, именно из таких. Потому что на секунду всё — страх, паника, предательский пот под курткой, исчезает.

Есть только он. И, что хуже всего…