Она видела этот взгляд слишком много раз. Гнев, подхватив страх, поднимавшийся изнутри, воспользовался им как трамплином.

— Со мной все в порядке. Правда. Я и моя овца переживали куда хуже, — выпалила она и тут же мысленно поморщилась. Слишком резко. Слишком колко.

Его выражение стало настороженным. Опять же, не ново. Классическое что-то-что-он-мне-не-говорит, подумала Шина, и ее плечи поднялись в тот же момент, когда желудок упал.

Он мой пара, подумала она. Разве мы не должны быть способны рассказывать друг другу что угодно? Разве не так это должно работать?

Она понимала, почему он молчит. Почему откладывает ответы на потом. Потому что он считает, что она не справится.

Что-то отозвалось внутри нее вибрацией. Потребовалось мгновение, чтобы осознать: это связь пары. Яркая, сияющая, новая и уже немного помятая… и привязывающая ее к этому могущественному, рыжеволосому, огнеглазому мужчине, стоявшему перед ней на коленях.

Он посмотрел на нее и неуверенно протянул руку. Когда она взяла ее, по связи пробежала легкая дрожь — словно она почувствовала, как он переступает через какую-то незримую грань.

— Я говорил тебе, я не считаю тебя слабой. Я расскажу тебе все, — произнес он приглушенно. — Просто…

Его лицо омрачилось, и, когда он снова заговорил, голос прозвучал у нее в сознании. *Не здесь и не вслух. Это небезопасно.*

— Но… Шина остановилась. *Но тот другой оборотень — Паркер — он же ушел, верно? Я даже не чувствую его запаха больше.*

*И, держу пари, ты не могла ясно почувствовать его запах и до того, как он появился,* мрачно ответил Флинс. *Просто потому, что ты не можешь видеть или чувствовать адскую гончую, не означает, что нас там нет.*

*Что? Как?*

*Магия.* Его челюсть напряглась, когда он закончил бинтовать бок и перешел к ноге. Он слегка замер, рассматривая следы укуса внимательнее, чем царапины. *Адские гончие могут проходить полностью незамеченными для всех органов чувств. Он мог быть здесь, и мы бы не знали об этом, если бы не были частью его стаи.*

*Моя овца не могла его почувствовать, даже когда я могла. Когда он… заставлял меня бояться.*

Флинс нахмурился. *Я не слышал, чтобы такое случалось раньше.*

— О, хорошо. — Щеки Шины разгорелись. *Просто моя овца ведет себя как обычно, невнимательная сама к себе, тогда. Забудь, что я что-то сказала.*

Итак, адские гончие могут становиться невидимыми для всех чувств — если только ты не часть их стаи. Это сильно напоминало ее стадное чутье. Только овцы не умеют становиться невидимыми.

Она сосредоточилась. *Я не чувствую той… той фальшивой страхи больше. И единственный оборотень, которого я могу почувствовать здесь, это ты.*

Флинс выглядел облегченным, и в его глазах мелькнул огонь собственничества. *Хорошо. Давай доберемся до ближайшего города, эм…*

*Роторуа?*

*Верно. Найдем отель, чтобы засесть, убедимся, что ты в безопасности, и тогда я… разберусь с Паркером.*

Она не спросила, что он имел в виду под «разберусь». Флинс нанес жгучий антисептик на царапину на ее ноге и аккуратно забинтовал ее.

*Вот и все,* прошептал он. *Думаю… думаю, с тобой все будет хорошо.*

*Как я и сказала, со мной было и хуже,* начала Шина и тут же сжала губы, чтобы не сказать ничего, что могло бы укрепить его впечатление, будто она не может высунуть нос из дома, не покалечив себя каким-нибудь образом.

Поджог. Адские гончие. Способность к невидимости. Путешествовать по миру — ерунда! Это было больше приключений, чем она могла представить, прямо у себя на пороге. Что там говорили в старых рекламных роликах Tourism NZ9? Не покидай дом, пока не увидишь страну? И вот она здесь.

В рекламе, правда, ни слова не было о том, что тебя может искусать магический оборотень еще до отъезда, но овца Шины всегда с трудом понимала инструкции.

Она закинула ноги в салон, пока Флинс убирал аптечку и садился за руль. Царапина на ребрах была ерундой, но нога болела, как сучка.

Боль раздражала больше всего. Еще одно напоминание, что физически она слабее буквально всех, кого знала. Она и раньше травмировалась. Ее и раньше кусали, и укус сородича-оборотня-овцы наносил серьезную сокрушительную травму. Адская гончая-чудовище едва задела ее. И вот она сидит, поминая всех святых из-за царапки, которая даже не требует наложения швов.

Это даже не так плохо, как когда я пыталась пробежать через ту колючую проволоку, сказала она своей овце. Помнишь?

Ответа не последовало. Шина замерла.

Всю жизнь, еще до того как она впервые обернулась овцой, ее овца была с ней. Пряталась в самой глубине ее существа. Резвилась или дурачилась, как обычно. А теперь она…

Хватит прятаться! сказала она вдруг. Я знаю, ты все еще там, так что выходи и поговори со мной!

Она нырнула глубже, в самое нутро, выискивая знакомую пушистую ватность своей овцы. Она должна быть где-то здесь. Должна. Она не могла просто…