С закрытыми глазами остальные чувства обострились до предела. Она вдыхала его аромат, и её наполнял запах Джаспера — мыло, специи и какая-то сладость, от которой дрожали колени. Она слышала каждый его вздох и чувствовала их тоже, чувствовала, как напрягаются мышцы его спины, когда он стонет.

И то, как он двигается внутри неё — медленно, медленно, медленно. И неумолимо.

Волна наслаждения застала Эбигейл врасплох, посылая по телу электрические разряды-предупреждения. Она застонала и притянула его лицо к своему. Их дыхание смешалось, став теперь более тяжелым. Его рука скользнула с её бедра, сильные пальцы обхватили её ногу, подтягивая её выше.

Эбигейл вскрикнула, когда он снова вошел в неё. Малейшее изменение угла, движение бедер в такт его толчкам — и она пропала.

Всё её тело содрогнулось, когда экстаз пульсом прошел сквозь неё. Она крепко обхватила его талию ногами, и он продолжал двигаться, каждым медленным толчком подталкивая её к пику. Всякий раз, когда ей казалось, что она уже на грани, Джаспер был рядом, выжимая из её тела новые капли наслаждения.

Она всхлипнула, и он поцеловал её, вдыхая её стоны и крики, пока всё его тело не напряглось струной. Он глухо застонал ей в губы. Она чувствовала его всем своим существом, чувствовала, как он пульсирует внутри, и сама снова сорвалась в бездну, падая за край с криком беспомощной страсти.

Джаспер прижимал её к себе, удерживая под своим телом. Его. Тело Эбигейл обмякло от удовлетворения, и, боже, всё казалось таким правильным. Перед глазами всё плыло. Она нахмурилась, пытаясь сфокусироваться, и первое, что увидела, — это взгляд Джаспера.

Он всё еще был глубоко внутри неё. Они оба тяжело дышали, кожа была влажной от пота, и Эбигейл была почти убеждена, что её тело буквально распалось на атомы от силы того оргазма, который она только что испытала.

Так что вид глаз Джаспера, смотрящих на неё — ярких, разноцветных и искрящихся от удовольствия — на самом деле не должен был снова возбудить её так быстро.

Глава 5

21 ДЕКАБРЯ

ЧЕТЫРЕ ДНЯ ДО РОЖДЕСТВА

Эбигейл проснулась в прекрасном расположении духа, и ей потребовалось мгновение, чтобы вспомнить причину. В конце концов, до Рождества оставались считаные дни. Будильник надрывался, а это значило, что у неё меньше часа на то, чтобы нацепить на лицо дежурную улыбку и отправиться усмирять праздничную толпу на работе. По идее, она должна была чувствовать себя взвинченной и несчастной, а напряжение в мышцах должно было зашкаливать еще до того, как она выберется из постели.

Вместо этого всё её тело было залито теплым светом абсолютного удовлетворения. Она улыбнулась, и её щеки вспыхнули, едва она вспомнила, в чем дело.

Джаспер.

Боже, он был невероятен. Сексуальный, остроумный, милый и… Ну очень сексуальный. Прошлой ночью он сдержал свое обещание насладиться каждым дюймом её тела. Они занимались любовью снова и снова, пока оба не уснули в объятиях друг друга. Никогда в жизни Эбигейл не чувствовала себя такой до конца… утоленной.

Она вытянула руку. Кровать была не такой уж большой; он должен быть…

Его нет.

Она резко открыла глаза, подтверждая то, что уже обнаружила её ищущая рука. Она была одна. Только она, спутанные простыни и холодный ком, растущий в груди.

Она села и обхватила себя руками. Счастье, окутывавшее её при пробуждении, разлетелось в клочья. Ей стало холодно, она почувствовала слабость и, прежде всего, — собственную глупость.

А чего ты ожидала? Конечно, он не остался. С чего бы это?

Тяжелое чувство сковало конечности. На мгновение желание рухнуть обратно в постель, закутаться в одеяла и спрятаться от всего мира стало почти непреодолимым. Но она должна была выстоять. Нельзя позволять себе тонуть в унынии, только не сейчас, когда Рождество на носу. Нужно двигаться.

Она вскочила и поспешила в ванную. Нет смысла жалеть себя, — твердо сказала она себе, включая душ. За одну ночь ты получила больше секса, чем за последние пять лет. Радоваться надо, а не киснуть только потому, что…

Она вздохнула и подставила голову под тугие струи воды. В любом случае, он стал отличной встряской, если не чем-то большим. А с сегодняшнего дня начинаются смены допоздна, так что времени на что-либо другое всё равно бы не осталось, даже если бы у него не нашлось дел поважнее.

К тому времени, как она вышла из душа, Эбигейл почти убедила себя, что она в порядке. Не счастлива, может быть, но… в норме. Она завернулась в полотенце и по привычке поплелась к сушилке для белья. Сегодня ей предстояла двойная смена, так что не было смысла одеваться во что-то обычное, раз она весь день проторчит в униформе…

Она замерла и выругалась. Её рабочего костюма на сушилке не было. Потому что вчера вечером она его не постирала. Эбигейл зажмурилась и застонала. Ну конечно, она оставила его скомканным, влажным и вонючим комом на дне сумки, пока была занята своей «отличной встряской».