— Давно не виделись. Кажется, последний раз на том барбекю с ребятами из Убойного, у тебя на заднем дворе?

— Вполне может быть, — сказал Боб, всем своим видом показывая, что у него нет времени на местный обычай, известный как «Долгое прощание».

— Мать честная, сколько же мы тогда пожарили свиных отбивных! — рассмеялся Рубл. — Мы с Хани принесли свой мангал, помнишь?

— Да. Слушай, мне пора бежать. Передавай привет Хани.

— Обязательно. Кстати, она снова беременна.

— Ух ты, отличная работа. Увидимся.

— Увидимся.

Но Боб остался на месте.

— Что-то еще? — спросил Рубл.

— Эй, я только сейчас вспомнил: Хани и в тот раз была беременна. Вы уехали пораньше и забыли свой мангал у меня. Я убрал его в подвал.

— О, прости, я и забыл. Хочешь, я заеду заберу?

— Нет-нет, я сам завезу. Завтра.

Боб заметил удивление во взгляде Рубла.

— Спасибо, Боб, но это необязательно.

— Я настаиваю.

Рубл нахмурился.

— Да это была дешевка — у нас теперь газовый гриль.

— Никогда не знаешь, когда может понадобиться второй, — сказал Боб с широкой улыбкой. Он помахал рукой и поспешил прочь по коридору.

Глава 9 Плач, октябрь 2016

Я был на высоте, у меня была перспектива. Но на этот раз без оружия, в этот раз я был просто наблюдателем.

Я лежал в постели и смотрел телевизор. Переключался между новостными выпусками на KSTP, WCCO и KARE и интернетом в телефоне. Я не понимал. Я мог понять, почему убийство торговца оружием в Джордане освещается меньше, чем убийство какого-нибудь богатого белого парня в Деллвуде; чего я не понимал, так это почему о нем вообще не упомянули. В конце концов, Миннеаполис — это не Чикаго, где каждый день происходит по два-три убийства. Я закрыл глаза. Они болели от долгого просмотра экрана. Мои уши устали от бесконечного кудахтанья и жестоких звуковых эффектов, которые рекламщики используют для привлечения внимания. Я хотел покоя. Отдыха. Где-то плакал ребенок. Я знал, что здесь нет детей. Я знал, что это всего лишь она.

Потом это случилось. Короткий сюжет на KARE. И я понял, почему это не попало в заголовки. Ведущий сообщил об утренней стрельбе в Джордане, где жертва получила ранение в живот возле собственного дома. Тяжело ранен. Не убит. Человек, раненный в перестрелке — обычное дело для Миннеаполиса, такое едва ли заслуживает упоминания в новостях. Кадры, иллюстрирующие десятисекундный репортаж, были даже не из тех кварталов, а откуда-то еще в Джордане, снятые в серый день, и единственной связью с местом происшествия была полицейская лента — архивные кадры из какого-то старого репортажа.

Тяжело ранен.

Не мертв.

Пока еще нет.

* * *

Боб припарковался в некотором отдалении от дома на тихой улице в районе Купер. Прошел знакомым маршрутом, по которому ходил столько раз. Мимо ряда небольших домиков на склоне, со ступеньками, ведущими к верандам и входным дверям. Небольшие, но очаровательные дома среднего класса. Купер считался недорогим районом, но покупка все равно казалась смелой инвестицией тогда, когда они с Элис приобрели этот отдельно стоящий дом с тремя комнатами и кухней. Он — со скромным доходом полицейского, она — молодой психолог, только начинающий частную практику. Но им действительно нужно было больше места. И они хотели жить где-то в центре, а не в этих анемичных пригородах. Может, Купер и не был шикарным, но он был безопасным и обладал характером. И своими персонажами тоже — вроде Джесси Вентуры, бывшего рестлера, ставшего губернатором, который вырос здесь неподалеку. Меньше людей знали, что район назван в честь Джеймса Фенимора Купера, автора целой кучи захватывающих историй про индейцев. Боб натыкался на них на книжных полках бабушки и дедушки, и хотя описания были сочувственными, они все же отражали отношение современников к коренным американцам. Возможно, поэтому либеральная община Купера предпочитала не зацикливаться на происхождении названия. Как бы то ни было, Купер был местом, где можно было жить, дышать полной грудью и растить детей. И с момента покупки цены на жилье в этом районе выросли как минимум вдвое.

Боб остановился перед домом.