Была половина шестого, и сумерки уже сгущались, когда Боб Оз шел по коридору больницы Ридженси. День выдался неплохой. День, в котором, наконец, появился хоть какой-то смысл. Он мог спокойно работать над делом Гомеса, поскольку никто в Убойном отделе не интересовался, чем он занят, и, по крайней мере пока, ему удавалось не попадаться на радары Отдела тяжких телесных. К счастью, он всегда ладил с Кари из отдела мошенничеств. При необходимости она помогала Убойному и всегда оказывала неоценимую поддержку.

Подойдя к палате 531, Боб показал удостоверение полицейскому, дежурившему у двери.

— Кто-нибудь из «Тяжких» был здесь?

— Нет, — ответил постовой. — Он только что отошел после операции.

— О'кей, — сказал Боб и вошел.

Толстяк, лежащий на кровати, перевел затуманенный наркозом взгляд со стены на Боба.

— Марко Данте. — Боб придвинул стул к кровати и оглядел аппаратуру, к которой был подключен пациент. — Я из полиции Миннеаполиса. Хочу, чтобы вы взглянули на этот рисунок.

Боб поднес телефон к лицу Данте. Он скачал эскиз, сделанный полицейским художником, с внутреннего сайта управления. Лицо латиноамериканца, широкое, с выдающимися надбровными дугами. Боб догадался, что ребята из «Тяжких» привлекли миссис Уайт, чтобы помочь художнику.

— Интересно, что этот человек, Томас Гомес, имеет против вас?

Взгляд Данте скользнул по экрану телефона и снова уперся в стену.

— Понятия не имею, кто это. И кто вы такой. — Голос был густым, с итальянским акцентом прямиком из «Клана Сопрано».

Боб не заметил на лице Данте ни тени узнавания при виде рисунка. Может, портрет был плохим. Может, Данте был хорошим лжецом. А может, Данте и Гомес никогда не встречались.

— Я человек, который спас вам жизнь, — сказал Боб.

Данте посмотрел на него, нахмурив лоб.

— Рот в рот, — пояснил Боб.

Данте скривился.

— Вы лжете.

— Не-а. Вас вырвало завтраком. Какая-то паста, верно?

Данте моргнул.

Боб придвинул стул ближе. Кто-то из «Тяжких» мог вломиться в любую минуту.

— Я думаю, за вами охотится банда, Данте. Вы в последнее время ни с кем не ссорились?

— Я ничего не знаю ни о каких бандах.

— Да? И не поставляли оружие «X-11»?

— Я понятия не имею, что за X…

— Не трудитесь, Данте. Мы знаем, что вы снабжаете их дешевыми пушками в обмен на разрешение торговать вашим железом на их территории. — Боб звонил в Отдел по борьбе с незаконным оборотом оружия; там знали имя Марко Данте, но не могли ни подтвердить, ни опровергнуть связь с «X-11».

— Понятия не имею, о чем вы говорите, — сказал Данте и громко зевнул. — У меня автомастерская в Джордане. Джордан — это не территория «X-11», это «Черные Волки». Вы что, не знаете карту банд, детектив?

— Насколько мне известно, «X-11» действуют там, где им вздумается. Кстати об оружии, узнаете это?

Боб снова поднял телефон, на этот раз показывая фото, сделанное в квартире Гомеса.

— Нет.

— Забавно, потому что, согласно данным Отдела оружия, это футляр для M24. Я не большой знаток, но даже я знаю, что это классическая снайперская винтовка. Один мой коллега проверил реестр оружия, и там сказано, что вы недавно приобрели такую винтовку.

— Значит, там также сказано, что я заявил о ее краже.

— Да. Возможно, вам стоит быть осторожнее с хранением своего арсенала. Только за последние двенадцать месяцев вы заявляли о краже оружия шесть раз. В общей сложности двенадцать винтовок и шестнадцать револьверов.

Тонкая улыбка прорезалась между узкими черными полосками волос на лице торговца оружием.

— Что я могу вам сказать? Я живу в очень неблагополучным районе. И пока полиция отказывается там патрулировать, полагаю, взломы будут продолжаться.

Боб медленно кивнул.

— Да, полагаю, будут.

В коридоре послышались голоса. Пора уходить.

— Что ж, спасибо за помощь, Данте.

— Не за что… как, вы сказали, вас зовут?

— Выздоравливайте, — бросил Боб Оз. Он толкнул дверь и вышел в коридор.

— Эй, Боб!

Это был Рубл Айзек. Боб знал Айзека еще новичком в Убойном. Рубл приехал из Могадишо тринадцатилетним подростком в составе семьи, которая цепко держалась за сомалийские традиции. Его отец красил бороду в оранжевый цвет, а мать работала в лавке хны в сомалийском торговом центре на углу 29-й и Пилсбери. Рубл был одним из тех молодых амбициозных иммигрантов, наивных в своей вере в страну равных возможностей и неутомимых в стремлении к лучшей жизни для себя и своих семей. Поэтому было вполне заслуженно, когда после двух лет в Убойном ему предложили должность детектива в Отделе тяжких телесных.

— Привет, Рубл.

— Что ты здесь делаешь, Боб?

— Дело об убийстве. У нас есть ствол, который мы можем связать с Данте. Полагаю, ты здесь в связи с нападением?

— Да. — Рубл кивнул на своего напарника, парня, который покраснел, представляясь, и чье имя Боб забыл уже к следующему вдоху.

— Это Боб Оз, человек, который научил меня всему, чего я не знал о работе детектива, — сказал Рубл парню, который старательно изображал интерес. — Живая легенда.

— Думаю, ты учился быстрее, чем я мог учить. — Боб посмотрел на часы. — Как Элис?

Лицо Боба застыло в дежурной улыбке.

— Она в порядке.

Рубл никак не отреагировал на ответ.