Я должен был стать щитом между Фернандой и всем, что могло причинить ей боль. Мне давно пора было дать отпор старику. В планы моего отца входило даже то, на ком я женюсь. Возможно, он и не назвал имени, но я знал этот тип людей. Жена из Степфорда, которая вежливо стояла бы за моей спиной, поддерживая все, что я делал, пока я продвигался от кампании к кампании.

Если честно, я не мог поверить, что так долго следовал его плану. О чем, черт возьми, я думал? Почему я не отказался от этого его дурацкого плана много лет назад?

Мне показалось, что в тот момент Фернанда и ее милые темные глаза вырвали меня из состояния транса, в котором я находился, и я просто согласился с его планами. Но теперь я хотел чего-то большего. Чего-то для себя.

— Нет, — уверенно заявил я, но старик не переставал говорить. Он даже не обращал на меня внимания, слишком увлеченный своей собственной речью, которую придумал в голове.

— Я подумал, что если ты будешь баллотироваться, мы наймем Вернона, но пусть твоя сестра Хонор поможет. Дай ей этот опыт. Затем, когда ты выиграешь...

— Нет, отец, — повторил я, глядя на него с другой стороны своего стола. Тяжесть сразу же свалилась с моих плеч, и я понял, что поступаю правильно. Я больше не жил ради того, чтобы мечты моего отца сбывались. Он не смог выставить свою кандидатуру после смерти моей мамы и последовавшего за этим скандала.

Одно дело — остаться вдовцом с четырьмя детьми, но совсем другое — когда тело твоей жены было найдено в автокатастрофе вместе с ее любовником.

— Что ты только что сказал? — он нахмурил брови.

— Я сказал «нет», папа, — мягко повторил я, сложив пальцы вместе и прижав их к груди, и уставилась на старика. — С меня хватит. Я разберусь еще с парой дел, возможно, до конца года, но как только с этим покончу, я подам в отставку.

Пол Харрисон был великим игроком в покер. Ничем не выдав, о чем он думает, он оглянулся через плечо и любезно попросил своего ассистента и оператора подождать его снаружи.

Не было произнесено ни слова, пока они не ушли и дверь моего кабинета тихо не закрылась за ними.

Мой отец повернулся, и его темные глаза остановились на мне.

— Что все это значит, Оут?

— Почему это должно что-то…

— Кто она? — спросил мой отец, но у него был ответ. Казалось, его глаза всегда сияли, когда он думал, что на шаг опережает других, особенно своих детей.

— Ее зовут Фернанда Мартинес.

— Мартинес, — протянул он, делая вид, что размышляет. — Ресторанный конгломерат Мартинесов из Майами? — предположил он, но мы оба знали, что он полон дерьма.

— Нет. — Я покачал головой.

— Оут...

— Я люблю ее, пап. Послушай, наверное, мне следовало сказать об этом раньше. Все это продолжалось чертовски долго.

— Что значит «все это»? — он нахмурился, словно действительно понятия не имел, о чем, черт возьми, я говорю.

— Это, пап. Я — юрист, окружной прокурор. Однажды я буду баллотироваться в президенты.

— Таков план!

— Нет, отец, это твой план, — пояснил я. — Это не мой план. Больше нет.

— Из-за этой женщины?

— Нет. Да. — Я пожал плечами и улыбнулся. — Мне тридцать шесть, отец. Я никогда не влюблялся. Брак и семья никогда не были тем, о чем я мечтал.

— Это потому, что у тебя еще есть четыре года, прежде чем ты должен будешь найти кого-то подходящего, кто поможет тебе привлечь избирателей.

— Нет. Это потому, что я еще не встретил свою девушку, — поделился я и медленно выдохнул.

Мой отец пристально посмотрел на меня, затем нахмурился и отвел взгляд. У него была такая же челюсть, как у меня. Квадратная и острая, но чисто выбритая.

— Она тебе не подходит, сынок. — Я стиснул зубы и постарался не отреагировать. — Развлекайся, делай что хочешь, а потом двигайся дальше. Такая девушка, как она, со своим прошлым, — усмехнулся он. — Она не вписалась бы в нашу семью. Только не для того будущего, которое у тебя будет.

— Я не думаю, что ты понял, о чем я тебе говорю...

— Ты ведь теперь мужчина, верно? И все? — спросил он, его взгляд был сердитым. — Тогда начинай вести себя соответственно. Время для бунта прошло много лет назад. Ты немного староват для этого дерьма!

— Это не дерьмо, — вздохнул я.

— Господи, Оут! Похоже, твоя шлюха ничему тебя не научила.

— Осторожнее, — отрезал я, указывая на него.

Он никогда, ни разу, не сказал при нас ни одного дурного слова о моей матери. Он не сделает это сейчас. Моя мама была замечательной матерью. Она всегда была рядом с нами. Их брак всегда казался прочным, но я был ребенком, когда ее не стало. Возможно, я смотрел на вещи сквозь розовые очки. Скорее всего, я решил, что она была одинока. Это не было оправданием, но я не собирался позволять ему ругать ее, когда ее не было рядом, чтобы защитить себя.

— Фернанда моя.

— Она барменша, — усмехнулся он, сбрасывая ногу с колена и выпрямляясь. — Ты хоть представляешь, насколько лучше ты мог бы найти?

— Ты ее не знаешь.