— Я навел о ней справки, Оут! Она ходит в университет. Важное событие. Ее семья из Лос-Анджелеса.

— У нее есть мечты и планы, и...

— Что? Откроешь бар? Как ты хотел когда-то давным-давно? — я не сказал ни слова, но в его глазах снова появился блеск. — Что? Думал, я не знаю об этой маленькой несбыточной мечте?

— Мне все равно. Может быть, я буду заниматься юриспруденцией всю оставшуюся жизнь. А может, и нет. Но не путай, старина. Это моя жизнь. Мне надоело жить у тебя под каблуком.

— Я тебя оставлю без поддержки, — пригрозил он.

Я рассмеялся. Сильно. Прошло много времени с тех пор, как я в последний раз тратил хоть цент из его денег.

— И это все, на что ты способен? — спросил я, не удивленный, что он пытается угрожать мне. Просто немного разочарованный.

— Оут, не испытывай меня, — предупредил он.

Что-то на меня нашло. Я почувствовал себя ожившим животным. Готовым наброситься и защитить то, что принадлежит мне.

— Нет, отец. — Я встал и подошел к нему, удерживая его в клетке, прежде чем он успел встать. Посмотрев на него сверху-вниз, я наклонилась. — Не надо. Испытывать меня. Ты ничего не можешь мне сделать, ничем не можешь мне угрожать. Как я уже сказал, я взрослый мужчина и более десяти лет сам зарабатываю себе на жизнь.

— Это чушь собачья, — выплюнул он. — Я сделаю…

— Что? — спросил я, когда он не произнес больше ни слова. Его лицо покраснело. — Дыши, отец. — Я отступил назад и прислонился к своему столу прямо перед ним. — Я люблю тебя. Я люблю Хонор, Джаджу и Джастис (прим. перев. – в переводе с английского сестер зовут: Честь, Судья и Правосудие, а самого героя Присяга/Клятва). Но если ты будешь испытывать мою лояльность, предлагая мне выбирать, ты облажаешься. Колоссально.

— Не выражайся, — процедил он.

Я усмехнулся.

— Да ладно тебе, старик, я научился у тебя всем своим сквернословиям.

— Если это серьезно, — вздохнул он, откидываясь на спинку кресла и устраиваясь поудобнее. Что-то в том, как легко он изменил свое мнение, мне не понравилось. Я знал, что бы он ни собирался сказать, это будет чушь собачья. — Если она действительно та самая, нам нужно направить к ней команду. Сменить ей имидж, одежду, увести ее из этого чертова бара, который принадлежит Рэнсому Гранту и его дружкам-извращенцам, и...

— Мы ничего не делаем, — ответил я, стараясь не оставлять места для споров.

— Оут...

— Ты будешь сидеть здесь и слушать меня. И слушай внимательно, потому что я хочу, чтобы у тебя в голове все было ясно как божий день, старик.

— Не проявляй неуважения...

— Ты не предложишь ничего подобного. Ни один волосок на ее макушке не изменится. Ты встретишься с ней и будешь вежливым и добрым. Даже приветливым. Потому что именно так поступил бы нормальный человек при встрече со своей будущей невесткой.

— Отстойной невесткой, честное слово! Ты ее обрюхатил?

— Ладно, я закончил этот разговор. — Я покачал головой, поворачиваясь, чтобы вернуться к своему столу, когда отец схватил меня за запястье.

— Прости. Просто... — между нами воцарилось молчание, и я посмотрел на старика сверху вниз. — Извини. — Он вздохнул. Могу сказать, что извинение дорого ему обошлось. — Я слишком остро отреагировал.

— Если это ты пытаешься перегруппироваться и получить какой-то рычаг воздействия в будущем, то помоги...

— Нет. — Он поднял руку. — Никаких игр. — Мой отец снова вздохнул. Его глаза встретились с моими. — Я твой отец, Оут. Просто… Я уворачивался от бесчисленных пуль, когда дело касалось моих детей и свиданий. Теперь вы стали старше, и я беспокоюсь о том, встретите ли вы, дети, подходящего человека. Или позволите им ускользнуть от вас, если вы такие же упрямые, как я, — пробормотал он. Его взгляд переместился на окно в моем кабинете. — После твоей мамы, я, ну, ты понимаешь. Я был... другим.

Это было еще мягко сказано.

— Верно, — я сглотнул.

Он никогда больше не пытался найти партнершу. Никогда не давал шанса отношениям или любви. Я был уверен, что мой отец встречался с кем-то, у него были свои связи, но он всегда скрывал это. Или, по крайней мере, я никогда не думал, что он это делал. Его взгляд переместился на дверь моего кабинета. Это заставило меня на мгновение остановиться. Что-то в том, как он посмотрел на дверь, зная, что за ней Кармен, заставило меня задуматься, не было ли у них чего-то общего, кроме работы.

— В любом случае. — Он вздохнул. — Приведи ее поскорее на ужин, ладно? — он встал, и я нахмурился.

— Вот так просто?

— Оут, ты не хочешь сбегать? Нет. Ты не хочешь заниматься юридической практикой? Не надо, — он скорчил гримасу, но я знал, что он говорит правду.

— Так легко?

Сенатор приподнял бровь.

— Это была спонтанная реакция — угрожать тебе дерьмом, которое на самом деле не имеет к тебе никакого отношения. Сынок, ты не взял у меня ни цента за все эти годы.

— Я это знаю.