— Она под наблюдением, но у меня хороший прогноз по восстановлению. Ведь нам удалось стабилизировать ее состояние. Фрау Маер в сознании. Ей очень повезло, что постинсультная бригада прибыла вовремя. Речевые функции практически не нарушены. Есть небольшие проблемы с артикуляцией и задеты двигательные нервы левой стороны. Остальное покажет время. Я звоню, чтобы порекомендовать вам ее ежедневно навещать в течение всего срока лечения и, если сможете, реабилитационного периода. Тогда возвращение к привычной жизни фрау Маер после инсульта будет идти быстрее и успешнее.

— Я выеду в течение получаса. На авто. Это более шестисот километров. Посмотрю потом по навигационной системе. Мне нужен от вас точный адрес клиники. Благодарю вас, герр доктор Шпет за звонок!

— Свяжитесь со мной по номеру, который отображается сейчас на вашем мобильном, когда доберетесь на место.

И он продиктовал мне адрес.

Я уже был одет и закручивал крышку термоса с кофе, когда вспомнил о брате. Между Германией и ЮАР различий в часовых поясах нет. Взглянул на электронный циферблат: 04:16.

— Привет, Мани, что это ты? В раннюю птицу играешь или...?! — ответил мне брат бодрым голосом.

Мне показалось, что он давно проснулся, а я-то боялся его разбудить!

— Или! Вольф, у мамы инсульт случился... Сегодня. В два ночи.Поступил звонок ее лечащего доктора Шпета из клиники в Берлине. Я выезжаю к ней своим ходом. Это все, что я хотел тебе сообщить.

— Ой, как не вовремя! У меня эти дни всё в кучу. Все, как сговорились. И люди, и звери. Под приемной очередь с рассвета. А в загоне раненые слониха и ее новорожденный детеныш. Нам на ферму вчера транспортировали. Я собирался как раз после ночного дежурства прилечь, но не вышло. Ноэлль не сможет меня подменить. Мой напарник-док, уехал в селение, в район Претории, по срочному вызову нашего коллеги, там сложная операция. Будет минимум через два дня. Связь с ним почти никакая. Фредди, это мое тебе честное: «Нет!» Я не приеду! Никак! Ты справишься? Без меня?

— Не переживай, я постараюсь! Передам ей от тебя привет. Или устроим сеанс связи, когда я буду у мамы. Если у тебя, конечно, найдется время! Все, мне пора. Путь неблизкий.

— Без обид. Удачи! Сообщайся!

«Инсульт никогда не случается вовремя», — комментировал я мысленно слова брата — врача, запирая входную дверь квартиры.

О том, что у меня день рождения, а Вольф даже не поздравил, я сам вспомнил, лишь приняв уже в дороге звонок от Маттео.

— Веришь, я только открыл глаза и еще даже не двинулся в сторону туалета, но сразу подумал о тебе! Если это не любовь, то, как ты и сам догадываешься, настоящая мужская дружба! Поздравляю и желаю, чтобы желания не кончались и сбывались! Чего тебе надо?! Список прочти из своей головы!

— Да, друг, благодарю тебя! Ты в своем репертуаре. Краткий, но емкий! Впрочем, за это тебя и ценю. Только наша вылазка на винную гору отпала.

Изложив последнюю горестную новость о мамином инсульте, я вздохнул.

— Прости. Сам понимаешь.

Матт меня понял.

После того, как он сдал на «отлично» выпускные экзамены и получил диплом архитектора в Лондоне, его отец и мать улетели в отпуск сначала на остров Мюстик, к друзьям семьи, а затем — в Мексику.

Его папа, очень ответственный человек и всегда строгий босс, впервые за все годы работы разрешил себе такую вольность: надолго оставить бюро на старшего и младшего сыновей. Последние старались изо всех сил.

К концу отпуска родителей братьям было чем порадовать босса. Их проект выиграл тендер на план реконструкции очень значимого для Карлсруэ большого исторического объекта. Поэтому Дирк заказал в любимом ресторане отца и матери обед, который должен был состояться вечером, в день их возвращения.

Уже направляясь своим ходом из аэропорта домой, пожилая семейная пара, попала в аварию на автобане. Их «Ауди» при столкновении с большегрузной фурой упал с моста в Рейн.

Ни отец, ни мать Маттео и Дирка не выжили.

Эту трагедию я переживал вместе с другом.

«Нельзя планировать никаких праздников. Лучше спонтанно, буквально в последнюю минуту все организовывать! Ска'жите: «Чтобы не смешить Бога?» Нет, как говорит мама, чтобы не дразнить небо.» — думал я, глядя на закрытый проезд по автобану, из-за большой аварии, как сообщали по радио.

Мне пришлось свернуть и согласиться на вынужденный крюк. Я ничего не мог изменить, объезжая этот участок дороги, следуя настойчивому голосу навигационной "мадам", которая увела меня далеко в сторону Эрлангена.

Передаваемые по радио сообщения и прогнозы о нескорой расчистке автомагистрали от загоревшихся сразу двух большегрузов на том участке пути, которым следовал я изначально, заставили меня ехать дальше, в направлении Бамберга.

«День рождения и такой несчастливый. Столько времени теряю на объезд!» — досадовал я про себя.

Как мне ни хотелось побыстрее доехать до Берлина и оказаться в клинике, где лежала сейчас беспомощная мама, не получалось!

Казалось, что-то мешало.

А когда я включил правый поворотник, увидев указатель заправки в окрестностях Бамберга, электронный датчик в моем «Форде-Мондео» замигал красным, показывая неисправность тормозной системы.

— Verdammte Scheisse, /*нем. ругательство: проклятие, говно/ — проговорил я вслух.