Я отпил глоток кофе, который показался мне слишком крепким. Взял сахарницу и вдруг вспомнил случай в Африке:

— Лена, мой брат и я во время поездки в Танзанию, в национальный парк, жили в одном из бунгало для гостей. После проведенного утром выезда в парк, общего обеда в базовом лагере, из-за наставшей нестерпимой жары, мы с Вольфом разошлись по спальням. Меня разбудил шум звона посуды. По слуху казалось, будто на террасе у нашего домика обедает большая компания. Только звуки, вместо разговоров, были немного странные. Как думаете, кто там шумел? — спросил я.

— Слоны? Птицы?

— Пока мимо! Ко мне подошел брат и спросил: «Мани, ты зачем оставил посуду и сахарницу на столе? Они же сейчас все перебьют, а нам придется платить владельцу неустойку».

— Обезьяны, еноты или все-таки птички?

— Первое! Целое стадо бабуинов пожаловало к нам на трапезу. Думаю, это было несколько семеек с потомством, а также их родичи с соседями и друзьями впридачу. Навскидку не менее тридцати приматов!

- Зоопарк на прогулке!

- Точно. Все пришли перекусить остатками наших с Вольфом посиделок за знаменитым в Африке чаем Ройбос /*англ.: rooibos — красный куст/. Впрочем, обедом это можно было назвать с натяжкой. Лакомились не все. Несколько гостей расположились в креслах, на гамаке, внимательно перебирая шерсть друг у друга, а потом пробуя на зуб найденное там. Но как потешно, собравшись на столе, вокруг небольшой сахарницы, они макали пальцы в сладкие крупинки и облизывали их! Маленький бабуинчик игрался чашкой.Куда только не пытаясь ее на себя примерить, а его мама ему помогала. Можно было наблюдать что-то наподобие счастливой улыбки на ее вытянутой физиономии. Я не мог раньше себе представить, как играют мамаши-бабуины со своими детенышами! Самое обидное, как только включил в себе фотоохотника и двинулся к моему рюкзаку, чтобы взять камеру, они заметили мое движение в окне. Подняв как по команде хвосты, испугавшись, схватили кто, что успел, а сахарницу в первую очередь, — и в одно мгновение улетучились! На столе остались лишь крупинки и салфетка. Чайный сервиз перекочевал на «обезьянью кухню».

Я, сам от себя не ожидая, проиллюстрировал мимикой примерное выражение морды бабуина, потом макнул свой палец в сахарницу и стал его облизывать, зная, по памяти, как надо двигать языком и губами.

Лена хохотала заливчато и заразительно так, что я, разошелся в своих артистических способностях, и стал почесывать одновременно себя то по голове, то по бокам, а потом, сводя глаза к переносице, разглядывал: что застряло после почесухи под ногтями, чтобы попробовать на зуб.

На нас начали оглядываться посетители кафе. Молодая парочка за столиком через проход, а также парень чуть дальше, не стесняясь уже снимали меня на телефон и что-то комментировали.

Я понял, еще мгновение и моя физиономия станет предметом развлечения на просторах интернета.

Увидят партнеры и ценные клиенты, но хуже, если просекут никогда не дремлющие конкуренты. Имидж и репутация — слишком капризная парочка для стабильного сосуществования в успешном деле. Могут сыграть не в мою корзину.

В мгновение ока оценив все риски, заткнулся и вернулся в свое серьезное состояние.

Подняв ладошку в извинительном жесте, я так же резко, как начал, прекратил изображать самца бабуина.

Но, чтобы собеседнице и слушательнице не стало скучно, рассказал Хелен уже не такую веселую историю, как однажды, взяв оставленный в углу дома рюкзак, тут же в ужасе отбросил его подальше от себя. Из моей заплечной сумки выползла яркая, как лягушка, зеленая мамба и «прошествовала» под кровать.

На мой истошный крик сбежались все, кто находился неподалеку. Мало кто прибыл без оружия. Когда непрошенную гостью удалось выдворить из помещения, я еще долго опасался брать в руки любые вещи из сумки. Каждый раз перед сном я осматривал комнату, заглядывал во все уголки и под кровать.

— У меня пропало чувство безопасности! Несколько раз, истязая своим страхом себя и брата, я просил Вольфа обследовать все комнаты дома, думая, что змея, как и те бабуины в Танзании, привела с собой еще родичей.

Я хотел еще рассказать Хелен, как однажды ночью, направляясь к заработавшемуся Вольфгангу в приемное отделение врачебного кабинета, наткнулся на что-то громадное и темное, чуть не упав.

В тот момент, ощущая озноб и мурашки дикого страха на коже, представил себе монстра величиной с только что пообедавшего бегемота или даже больше.

Как я уносил оттуда ноги!

У дверей докторского домика, словно в ожидании пока его примут и окажут врачебную помощь, стоял не кто иной, как кафрский буйвол.