В очередной раз, зажмурясь, и смахнув с себя летящий в лицо посланный порывом ветра листопад, я возмутился:

— Но как же так? Они же раньше были на деревьях?

— Где ты видишь поблизости деревья?

— Там, в конце улицы...

— Сын, запомни, они сыпятся только с неба! Поверь мне! Как и все, что получаешь ты в своей жизни! К нам все приходит именно сверху.

— Правда?

— Нет! Не верь, детка! Никогда ничего хорошего свыше не падает! Можешь и не ждать! Надейся только на самого себя!

Мама на ходу, взметнув свободную руку с ухоженными наманикюренными пальцами, сама всмотрелась ввысь, будто там вообще можно было что-то разглядеть через летящее над нами облако. Затем авторитетно, словно говорила не со мной — берлинским детсадовцем, а с кем-то взрослым, подвела итог сказанному:

— За любым событием в судьбе, как и за листопадом, есть и остается только небо!

— Значит оно живое? Или там все-таки есть Он? Скажи!

Уже в те свои пять лет я пытался добиваться сути и быть объективным:

— Но ты же говорила, что Бога нет! Там наверху...

— Манфред, не глупи! Запомни и больше не спрашивай! Небо — это больше чем Бог! За листопадом, который кружит вокруг нас и повсюду, есть только безграничное и великое Небо.

Да, спорить с моей мамой не отваживался никто. Из-за ее характера. Его не требуется описывать. Никак. Характер у человека или есть, или нет. У Mutti он имелся.

Я вгляделся тогда через прозрачный воздух вверх. Пытался понять, кто же там разбрасывает на нас листья?

Словно паря в невесомости, как космонавты, только без скафандров и едва заметные на вид, там летели две фигуры. Я то видел их, то, казалось, они растворялись в ноябрьском холодном воздухе. Я всматривался в их лица до слез в глазах из-за пронзительного ветра. Затем улавливал лишь очертания больших в несколько метров тел цвета разбавленного белого молока.

Мне даже чудилось, что я слышу размеренный шорох их белых, то ли из снега, то ли из мягких пушистых перышек крыльев.

Открыв рот от удивления, я не замечал, что торможу срывающуюся уже на бег, из-за постоянных опозданий на службу, Mutter.

Зависал в пространстве и рассматривал пышные, будто седые шевелюры до плеч. Как бы фотографировал глазами, чтобы потом взять из памяти эту виденную мельком картину. И написать. Маслом или акварелью. Как уже учил меня опа Вилли.

— Мама, значит, это ангелы осыпают нас листопадом?

— Мани, ты на редкость тупой ребенок. Я даже знаю, в кого ты такой... Если нет Бога, то откуда взяться ангелам?

Двое, спустившихся с небес пониже, чтобы расслышать разговор женщины и ее сынишки, рассмеялись. Но один из полупрозрачных созданий одернул своего собрата:

— Она перестала в нас верить после гибели ее родителей, а вскоре и любимого.

— Да, я помню ее еще девчонкой. Семнадцать ей было. Как она рыдала над его бездыханным телом! Маркус тогда был дежурным по переходящим за грань их мира. Она так пронзительно кричала! Посылала сначала проклятия нашему боссу, а лишь потом разуверилась. И в нем, и в нас.

— Полетели повыше! Мне кажется, или этот пацаненок нас отчетливо видит?!

— Ага, еще корчит рожицы!

С годами во мне выработалась привычка — не воспринимать все только с позиции сомнения, а пытаться себя распахивать для всего нового и, может быть, с трудом, но стараться понять и принять даваемые судьбою шансы.

Хотя чаще это были ее удары.

Глава 3. День рождения

Еще не рассвело. Сквозь окно в потолке светила ущербная луна. Телефонный звонок прорезал насквозь мой какой-то необычный сон. Мне привиделось лицо незнакомки. У нее почему-то были глаза точь-в-точь как у Вольфганга, насыщенного синего цвета, будто ей их подарило предгрозовое небо, отщипнув кусочки из цветного воздуха.

Я спал. Еще не рассвело. В моей спальне нет обычных окон в стене. Есть только одно большое, два на два метра в потолке, вернее, вырезанное в скате крыши. Окно к звездам.

Так придумал Маттео, однажды выгодно купив полуразрушенное здание какой-то фабрики в центре города и начав его перестраивать в офисные помещения и в отдельные квартиры.

Одну такую я теперь, после развода с Карин, снимаю у своего друга.

Мне подходит в этом жилье всё: расположение в центре Карлсруэ и соседство, буквально в этом же дворе, с моим Дизайнерским Ателье МаМа.

По-дружески Матт заключил со мной договор на символические две с половиной тысячи евро в месяц, с отоплением. За аренду офиса и жилья одновременно. Это копейки в сравнении с тем, что платят другие, а особенно с моими доходами.

Единственной проблемой является поиск свободной парковки. Из-за выгодного по всем меркам расположения в центре города мне иногда приходится кружить около получаса, прежде чем втиснуться в свободное пространство между другими авто. Особенно вечером.

Впрочем, к неудобствам, как и к необычной планировке жилья, быстро привыкаешь!